Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

с бабушкой, что у тебя есть документы, способные его посадить, а потом лично появиться там, где он сможет их забрать. Все, что идет после этого, уже не план, Лю. Это самоубийство, накинувшее плащ и притворившееся планом.

Эл, сидевшая на соседнем табурете с кофе, одобрительно заметила, что часть с плащом ей понравилась, особенно если дисциплинарное слушание Макларена по этому происшествию будет открытым для публики. Стью попросил ее хотя бы пять минут не помогать, на что бабушка напомнила, что несколько дней официально считалась мертвой и потому имеет право на небольшой отпуск от общественной ответственности.

Люси переждала их перепалку и снова посмотрела на бумаги. На столе уже не помещались заметки о Лоренцо, Моретти, Бьянки, старых компаниях, копия самого федерального дела и вырезка из газеты Фрэнка, где нашлась фотография Артура, чье имя оставалось единственным элементом схемы, который они не могли приколоть к доске ничем прочнее подозрений. В мастерской все это выглядело почти убедительно. В кабинете прокурора превратилось бы в странный набор фактов и рассказ слепой женщины о мужчине, который среди ночи имел несчастье ответить на телефон собственным именем.

— Именно поэтому нам нужно, чтобы кто-нибудь из них сделал сейчас что-нибудь криминальное и наказуемое. Не отдавать настоящую «Лаванду», а заставить их поверить, что после пожара осталась еще одна копия и завтра я собираюсь передать ее федералам.

Стью посмотрел на нее поверх листов.

— И каким образом ты собираешься заставить Лоренцо это узнать, не отправляя ему приглашение с золотым тиснением?

Ответил Генри. До этого он стоял у края верстака и почти не вмешивался, но теперь взял один из листов, пробежал взглядом несколько строк и спокойно сказал, что в подобных кругах гораздо надежнее прямого сообщения работает информация, которую собеседник считает случайно добытой, а лучше купленной. Несколько посредников, через которых проходили переговоры по бывшим активам Моретти, все еще поддерживали контакты одновременно с его стороной и с людьми Лоренцо. Достаточно было одному из них услышать слухи.

— И ты уверен, что он передаст дальше? — спросила Люси.

— Я уверен, что он продаст информацию дальше. Это значительно надежнее.

Стью некоторое время смотрел на него, после чего сообщил, что именно подобные фразы заставляют его сожалеть об отсутствии отдельной уголовной статьи за манеру вести дела. Генри принял замечание с достоинством человека, которого оскорбляли значительно изобретательнее, а Люси подвинула ближе рекламный флаер о закрытом предпоказе выставки современного искусства в переоборудованном почтовом терминале на Манхэттене.

Через два дня там собиралась половина нью-йоркского светского общества. В списке приглашенных значились: Лоренцо, несколько людей Бьянки и Артур в качестве представителя министерства, которое предоставило финансирование проекту.

Генри приглашение получил еще месяц назад и, разумеется, не собирался идти, потому что однажды уже провел сорок минут перед инсталляцией из пластиковых бутылок, прежде чем ему сообщили, что это запас воды для персонала.

Стью все еще выглядел так, словно собирался наложить на весь этот план судебный запрет, но логика приманки ему уже нравилась несколько больше. Информация должна была уйти только через один контролируемый канал. На флешке-приманке оставят небольшую часть настоящего архива и набор бесполезных файлов. Стью сам договорится с охраной выставочного центра о доступе к внешним камерам и служебным входам, а Блэйз останется внутри на расстоянии, минимальном для поддержки.

Настоящая «Лаванда» вообще не покинет пакет для улик.

— И если хоть один из вас решит импровизировать, я прекращаю все немедленно, — закончил Макларен, переводя взгляд с Люси на Генри.

Генри слегка склонил голову.

— Разумно.

— Не поддакивайте мне. Вы выглядите подозрительно.

— Детектив, я лишь пытаюсь наладить наши отношения.

— Не стоит.

— Никогда не понимала, почему мужчины тратят столько времени на ухаживания, когда можно просто подраться и выбрать победителя, — добавила Эл и поставила стакан на верстак

Люси посмотрела на Генри и протянула ему флаер выставки.

— Вот туда мы и пойдем.

Стью закрыл лицо ладонью.

Кольцо Люси надела последним.

До него было платье — лавандовое, разумеется. Оно приехало утром в длинной коробке без записки, потому что Генри Сноу, видимо, считал совершенно нормальным присылать женщине платье стоимостью с подержанную машину и не сопровождать это даже коротким объяснением. Впрочем, объяснение ему и не требовалось. Люси узнала отправителя еще до того, как сняла крышку: по коробке, по тонкой бумаге внутри и по тому, как платье лежало, будто его не доставляли через половину Манхэттена, а несколько часов уговаривали не мяться.

Она собиралась надеть другое. Черное висело на дверце шкафа Джессики и прекрасно подходило для вечера, на котором Люси планировала приманить человека, подозреваемого в поджоге ее дома, фальшивой копией компрометирующего архива. Практичное, неброское и, судя по ткани, способное пережить химчистку. После последних недель Люси начала оценивать вечерние платья примерно по тем же критериям, что рабочие комбинезоны.

Лавандовое не обладало ни одним из этих достоинств.

Люси надела его.

Ткань скользнула по коже и легла настолько точно, что это немного раздражало. Генри каким-то образом знал ее размер, хотя Люси совершенно точно никогда его не называла, и этот факт следовало добавить к длинному списку вещей, которые в нормальных отношениях вызвали бы серьезный разговор, а в отношениях с Генри Сноу едва дотягивали до первой десятки.

Спереди платье выглядело почти сдержанным: мягкий лавандовый цвет, длинные узкие рукава до запястий, чистая линия горловины, талия без лишних деталей. Люси уже собиралась признать, что Генри неожиданно проявил вкус и умеренность, когда повернулась к зеркалу боком.

Спины у платья практически не было.

Вырез начинался у лопаток и уходил вниз двумя безупречными линиями, оставляя кожу открытой почти до поясницы, где ткань снова собиралась на талии и мягко падала к ногам. Никаких страз, вышивки или деталей, которые требовали отдельного разрешения на ввоз. Только дорогая ткань, идеальный крой и довольно наглое доказательство того, что Генри прекрасно представлял, как она будет выглядеть, когда выбирал платье.

Люси повернулась обратно. Спереди на нее смотрела вполне приличная женщина, которую можно было привести на закрытую выставку современного искусства и представить министру финансов.

Она снова посмотрела через плечо.

Сзади начинались проблемы.

— Ненавижу тебя, — сообщила Люси отсутствующему Генри.

Отражение ей не поверило.

С кулоном вышло еще хуже. Маленькая коробочка лежала на туалетном столике Джессики, и Люси почти закрыла ее обратно, когда увидела знакомую цепочку. Кулон Генри подарил ей задолго до кольца, еще тогда, когда их отношения официально не имели никакого отношения к помолвке и уже начинали иметь слишком много отношения ко всему остальному. Она провела пальцем по металлу, вспомнила тот вечер и все-таки застегнула цепочку.