Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

двое мужчин в фальшивых федеральных куртках лежали под присмотром Блэйза, третий был заблокирован у внедорожника, а Генри — пожалуй, самое трудное достижение вечера — все еще стоял там, где ему велели. Стью выглядел скорее раздраженным, чем довольным, словно задержание преступной группы было досадной задержкой между проверкой документов и заполнением отчета.

Люси неожиданно увидела то, что раньше слишком легко терялось рядом с Генри и Блэйзом. Макларен не был менее опасным только потому, что не ломал людям пальцы и не выглядел человеком, способным спрятать тело до завтрака. Его версия опасности включала план здания, второй канал проверки, перекрытые выходы и подозреваемых, которые оставались живы достаточно долго, чтобы против них можно было построить дело. Пока остальные импровизировали, Стью каким-то образом успевал думать о том, что будет через пять минут, утром и через полгода в суде.

Сирены послышались снаружи только после этого. Стью повернул голову к погрузочному выходу и немного ослабил хватку на плече Лоренцо. Подкрепление приехало ровно тогда, когда все самое интересное уже закончилось.

Через минуту склад заполнился настоящими федеральными агентами. Они вошли с оружием, готовые к операции, и обнаружили Лоренцо в наручниках, Артура у стены, двух своих фальшивых коллег на мокром полу и Блэйза, которому Макларен отдельно напомнил не помогать им выглядеть еще более задержанными. Третьего принимали у охраны возле внедорожника.

Один из агентов оглядел помещение, задержался взглядом на плексигласе, швабре и воде, потом посмотрел на Стью. Люси его понимала. Объяснить это в отчете будет непросто.

Самого Макларена зрелищность результата уже не интересовала. Поддельные удостоверения он велел упаковать отдельно, телефоны изъять, записи с камер сохранить вместе с журналами доступа, а людей, принимавших фальшивую группу у служебного входа, — опросить до того, как они успеют договориться между собой о том, что именно видели. Победа для Стью, похоже, вообще не считалась победой, пока ее нельзя было пронумеровать, подписать и однажды положить перед судьей.

Артур все еще сидел у стены. Вода размыла красный пигмент на его подошве, но грязный полумесяц возле каблука сохранился, а в коридоре за их спинами оставалась цепочка отпечатков, по которой Люси сюда пришла.

— Стью. Обувь.

Макларен проследил за ее взглядом и сразу подозвал одного из агентов. Подошву велел сфотографировать до того, как Артура уведут, следы в коридоре — отдельно, образец пигмента взять из соседнего зала. Артур перестал смотреть на поврежденную ногу.

Люси это понравилось.

Она нашла грязь. Стью превратил ее в улику.

Наверное, поэтому именно он в итоге удержал весь этот вечер от окончательной катастрофы. Пока остальные придумывали ловушку, таскали флешки и решали проблемы при помощи швабры, Макларен делал то, за что над ним обычно издевались. Сегодня эта раздражающая правильность сработала лучше любого оружия и каким-то чудом не позволила Генри с Блэйзом добавить к федеральному делу несколько новых трупов.

Стью поймал ее взгляд.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Вот это меня и беспокоит.

На полу за его спиной Лоренцо поднял голову. Взгляд, которым он проводил Макларена, Люси уже видела раньше — примерно так Генри смотрел на людей, которых слишком поздно начинал воспринимать всерьез. Только теперь Стью это совершенно не интересовало.

Он передал Лоренцо прибывшим агентам, убедился, что Артуру вызвали медиков для лодыжки, и вернулся к ним уже без того выражения, с которым минуту назад командовал всем помещением. Перед Люси снова стоял знакомый Макларен: растрепанный, нелепый и, судя по лицу, начинающий осознавать объем будущих отчетов.

Генри все это время молчал. Его костюм промок, на костяшках проступала кровь, но смотрел он не на Лоренцо и не на Артура. Люси проследила за его взглядом и едва не улыбнулась. Кажется, Стью Макларен только что совершил невозможное — заставил Генри Сноу изменить мнение.

Стью заметил.

— Что?

— Макларен.

— Что?

— Я был неправ насчет вас.

— Запиши это, Лю. Он вряд ли повторит такое еще раз.

Эпилог

Florence + The Machine — You’ve Got the Love

Три месяца спустя

Люси обнаружила, что пережить международный заговор оказалось проще, чем нанять двух нормальных сотрудников. Первый кандидат плохо переносил запах крови, второй хотел знать, обязательно ли приезжать вовремя, если клиент к моменту вызова уже мертв, а третья девушка двадцать минут внимательно слушала про энзимы, ультрафиолет и технику безопасности, после чего спросила, правда ли Генри Сноу однажды убил человека из-за нее. На этом собеседования пришлось временно прекратить.

«Криминальный блеск» за это время неожиданно перестал быть компанией, состоящей из Люси, розового минивэна и финансовой системы, основанной на надежде, что следующий клиент заплатит раньше, чем банк спишет аренду. После истории с выставкой название попало в местные новости, потом в пару криминальных блогов, а оттуда — в статью о женщинах, построивших необычный бизнес в Нью-Йорке. Ни один журналист не написал, что владелица компании обезвредила человека при помощи швабры и промышленного плексигласа, за что Люси была им искренне благодарна. Один все-таки назвал ее «клининг-детективом», но Джессика заверила, что хуже могло быть только «грязный Гарри с отбеливателем».

Теперь субботнее утро Люси проводила в новом маленьком офисе над прачечной в Квинсе, где пахло кофе, свежей краской и средствами для удаления биологических загрязнений. На двери висела новая табличка: «КРИМИНАЛЬНЫЙ БЛЕСК. Мы сотрем ваше прошлое», а ниже Эл самостоятельно приписала маркером: «Но теперь только по предварительной записи». Люси пока не решила, стирать ли последнюю строчку или признать частью фирменного стиля.

Дом все еще восстанавливали. Поврежденную заднюю часть оказалось проще снести и собрать заново, чем объяснять подрядчикам, почему Эл каждое утро приезжает проверять качество работ и определяет кривую стену по звуку трости. Она уже довела до нервного тика двух прорабов, электрика и молодого архитектора, который в первый день осторожно предложил сделать кухню «более современной». На следующий день архитектор приехал с исправленным проектом: кухня оставалась почти такой же, только шкаф для бурбона стал больше. Люси не спрашивала, как бабушка этого добилась.

Сама Люси временно снимала квартиру неподалеку. Формально — одна. Практически половина вещей Генри постепенно оказалась там без официального решения сторон: сначала зубная щетка, потом две рубашки, чай стоимостью с ее первый пылесос и наконец небольшой чемодан, который Блэйз однажды молча поставил у шкафа и унесся раньше, чем Люси успела выяснить, не является ли это скрытой британской оккупацией недвижимости. Генри утверждал, что никакой оккупации не происходит. Люси собирала доказательства.

С доказательствами у них вообще теперь было значительно лучше. После ареста Артура федеральное дело против «Snow &