Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Последние сутки были слишком переполнены людьми, шампанским, цветами, фотографами и Эл, чтобы Люси сразу это заметила. Но теперь память услужливо прокрутила вчерашний вечер, утро, машину до аэропорта, самолет.

Ни одного «вы».

Ни одной «мисс Спринг».

После того как она стала его женой, Генри Сноу просто перестал обращаться к ней на «вы».

— Ты делаешь это со свадьбы.

— Что именно?

— Тыкаешь мне.

Уголок его рта дрогнул.

— Полагаю, после вчерашнего возвращение к формальному обращению выглядело бы несколько искусственно.

Люси прищурилась.

— Генри.

— Люси.

— Ты ждал, пока я замечу?

— С некоторым интересом.

Вот же британский ублюдок.

Она отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Свадьба произошла вчера.

И каким-то чудом никто не умер.

Для их круга общения это уже можно было считать безупречной организацией.

Свадьбу Люси изначально хотела маленькую, и Генри, разумеется, согласился, после чего выяснилось, что понятие «маленькая» в семье Сноу определяется не количеством потраченных денег, а количеством людей, способных их увидеть. Гостей действительно было немного. Цветов — столько, что Люси в какой-то момент начала подозревать личную месть флориста, а место Генри выбрал такое, что стоимость аренды она принципиально запретила называть при себе. Ей хотелось выйти замуж, а не провести церемонию, мысленно переводя каждый квадратный метр в промышленные пылесосы.

Эл пришла в темно-зеленом платье, жемчуге и авиаторах, на ощупь проверила букет Лю, качество ткани и, кажется, нервы жениха, после чего тихо сообщила Генри, что частный самолет и охрана только усложнят поиски его тела, если он когда-нибудь обидит ее внучку. Фрэнк, услышав последнюю часть, предложил помощь, Стью немедленно отошел к бару, а Блэйз сохранил невозмутимость даже тогда, когда Джессика появилась в платье цвета темного вина. Правда, всего на долю секунды позже, чем обычно. Люси заметила. Джессика, судя по едва дрогнувшей улыбке, тоже. Обе проявили удивительное для себя благородство и ничего не сказали.

Но из всей свадьбы Люси лучше всего запомнила не платье, цветы или даже выражение лица Эл в момент, когда служитель произнес «пока смерть не разлучит вас». Она запомнила Генри.

Он ждал ее впереди рядом с Блэйзом, безупречный ровно до тех пор, пока не увидел ее. Потом что-то изменилось: пальцы один раз сжались, дыхание сбилось, а заранее подготовленная фраза позже дала трещину на одном единственном слове. Никто другой, вероятно, даже не услышал. Люси услышала.

Человек, который не терял самообладания перед вооруженными людьми, федеральными агентами и перспективой провести значительную часть жизни в тюрьме, запнулся, когда она подошла к нему в белом платье.

Это оказалось лучше любой клятвы.

Люси вышла замуж за Генри Сноу добровольно, с трезвой головой и при свидетелях. Стью позже отметил, что последний пункт особенно полезен с юридической точки зрения, и был немедленно лишен доступа к свадебному торту.

А утром Генри начал говорить ей «ты».

Не торжественно, не спросив разрешения и даже не обратив на это ее внимание. Просто исчезло маленькое расстояние, которое он сохранял с первого дня их знакомства.

И Люси потребовался перелет через половину Карибского моря, чтобы это заметить.

На острове их встретили только двое сотрудников, забравшие багаж у причала, после чего каким-то профессиональным чудом исчезли вместе с лодкой из поля зрения. Генри объяснил, что персонал живет в отдельной части острова и появляется у дома только по вызову. Люси посмотрела на совершенно пустой пляж, потом на него и решила, что впервые в жизни богатство продемонстрировало действительно практическое преимущество.

Сам дом стоял почти у воды. Огромные стеклянные двери спальни выходили на террасу, за которой начинался белый песок, а море было настолько прозрачным, что Люси снова заподозрила природу в показухе. Не было ни лепестков роз, ни шампанского в ведре со льдом, ни полотенец, сложенных лебедями. За последнее она была особенно благодарна: человек, заставляющий персонал скручивать текстиль в водоплавающих птиц, не заслуживал частного острова.

Генри поставил чемодан возле кровати и снял часы. Люси вышла на террасу, вдохнула соленый воздух и только теперь окончательно поверила, что ближайшие несколько дней им действительно некуда ехать, никого не нужно ловить и ни один федеральный агент не должен внезапно появиться из-за пальмы.

Через секунду Генри обнял ее со спины.

— Мне все еще непривычно, — сказала она.

— Остров?

— «Ты».

Его подбородок коснулся ее виска.

Люси накрыла его руки своими. Почти вся их история существовала внутри этого крошечного расстояния: «мисс Спринг», «вы», безупречная вежливость, которой Генри умудрялся одновременно флиртовать, угрожать, раздражать и прятаться. Она спала с ним, дралась с ним, знала вкус его кожи и самые темные вещи, которые он сделал, а он все равно мог посмотреть на нее после всего этого и произнести «вы» так, будто между ними оставался аккуратно накрытый стол.

Теперь стола не было.

— Но «мисс Спринг» иногда оставь.

— Зачем?

Люси улыбнулась.

— Мне нравится, как это звучит, когда ты злишься.

Она почувствовала его улыбку возле виска.

— Учту.

До пляжа они добрались ближе к закату, потому что медовый месяц, как выяснилось, плохо сочетался с туристической дисциплиной.

Люси категорически отказалась считать предыдущие несколько часов потерянными, хотя Карибское море все это время находилось буквально в двадцати метрах и к вечеру, вероятно, уже воспринимало происходящее как личное оскорбление. Когда она наконец вышла босиком на песок, солнце опускалось к воде, воздух стал мягче, а дневная жара осталась только под ступнями.

Вокруг наконец не было ничего, что требовало ее профессионального участия.

Люси шла вдоль кромки воды, держа сандалии в руке, и некоторое время действительно пыталась быть человеком, способным просто наслаждаться пейзажем. Получалось неплохо, пока она не обнаружила, что Генри отстал.

Он стоял в нескольких шагах и смотрел на нее.

Не на море.

Взгляд у него был совершенно определенный.

— Я ничего не сказал.

Люси тоже промолчала.

Сегодня исчезло и последнее формальное расстояние. Генри целовал ее уже не как мисс Спринг, а Люси впервые не следила за тем, кто сделал первый шаг и что это теперь означает.

Она была его женой, он — ее мужем, и эти удивительно нелепые слова все еще плохо сочетались с тем, что их знакомство началось с крови и хирургической операции без диплома. Люси рассмеялась прямо ему в губы, вспомнив об этом, и Генри отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее. Она не стала объяснять. Вместо этого потянула его обратно за ворот рубашки, и через минуту тот окончательно перестал выполнять декоративную функцию.

Песок оказался теплым, море — слишком близко, а частный остров внезапно получил первое действительно