Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

вопрос, почему паспорт восемьдесят девятого года вообще хранился у Фрэнка, Эл ответила, что он хотя бы умеет не задавать глупых вопросов. Люси напомнила, что это буквально неправда, и получила совет не путать общую характеристику человека с конкретным преимуществом хранения документов.

Под стопкой пластинок нашелся плотный конверт. Большинство снимков внутри были обычными: соседи, какие-то застолья, лица людей, которых Люси смутно помнила уже глубокими стариками. Потом пальцы остановились. На фотографии стояли трое. Фрэнка она узнала почти сразу, хотя наличие волос несколько затрудняло идентификацию; рядом был высокий темноволосый мужчина, которого Люси никогда не видела, а между ними — молодая женщина в жемчуге, с темными волосами до плеч и совершенно знакомой вызывающей улыбкой. Она щурилась от солнца и смотрела куда-то за плечо фотографа, будто тот только что сказал что-то смешное.

Эл.

Без авиаторов. И совершенно очевидно зрячая.

Люси перевернула снимок. На обороте стояли город, год и три имени. Одно она знала.

— Ба. Это ты.

Эл замолчала. Пауза была короткой, но в семье Спринг тишина вообще считалась формой признания. Бабушка попросила фотографию, Люси не отдала и вместо этого тихо сказала, что на снимке она видит. Тогда Эл встала, подошла к ней совершенно безошибочно и протянула руку. Когда Люси наконец отдала карточку, пальцы бабушки прошлись по краю и задержались там, где стоял незнакомый мужчина.

— Это было давно.

— Кто он?

Эл сунула фотографию во внутренний карман пальто.

— Не твое дело, мелкая.

Вот теперь Люси окончательно поняла, что вопрос был правильным. Она не стала давить. Пока. Некоторые вещи Эл все равно рассказывала только тогда, когда сама считала нужным, а попытка ускорить процесс обычно заканчивалась бурбоном, руганью и полным отсутствием результата.

К вечеру маленький офис наполнился людьми. Стью позвонил поздравить их и сразу предупредил, что не будет подписывать ничего, связанного со свадьбой, фиктивными отношениями или любым мероприятием, где Генри Сноу получает доступ к юридически значимым формулировкам. Фрэнк по громкой связи сообщил, что подарок они получат после того, как он удостоверится, что никто не передумал. Эл открыла бурбон, Джессика принесла шампанское и без всякого стеснения объявила предложение Генри подозрительно приличным.

Блэйз приехал последним с папкой документов, которые, по мнению Люси, без особых трудностей могли существовать в электронной форме. Он занял привычное место у окна и следующие полчаса делал вид, будто совершенно не замечает Джессику; Джессика столь же старательно делала вид, что верит. Они познакомились возле дымящихся остатков дома Люси и с тех пор каким-то образом продвинулись от одной общей сигареты до странной формы общения, которую оба упорно отказывались считать общением. Джессика разговаривала с Блэйзом чуть меньше, чем с остальным человечеством, — что для нее уже считалось почти деликатностью, — а он отвечал чуть чаще, чем требовала необходимость. Иногда даже целыми предложениями. Эл однажды назвала это стремительным развитием отношений и получила от Блэйза такой взгляд, что была довольна до конца вечера.

Ближе к девяти Джессика посмотрела на часы, допила шампанское и сообщила, что утром у нее смена, поэтому пора ехать. Она уже надела пальто и полезла в сумку за ключами, когда Блэйз оттолкнулся от стены.

— Подвезу.

Джессика повернулась к нему.

— У меня машина.

— Знаю.

На этом разговор закончился, но Джессика все-таки достала ключи, немного покрутила их на пальце и бросила Люси через комнату. Та поймала обеими руками и посмотрела сначала на нее, потом на Блэйза. Джессика только предупредила, что заберет машину завтра. Блэйз уже держал дверь. Она вышла первой, он — следом.

Люси дождалась, пока дверь закроется, и повернулась к Эл. Бабушка сидела с бурбоном и выражением человека, который давно знал исход эксперимента, но из уважения к науке не вмешивался. Люси предупредила ее не говорить ни слова. Эл совершенно справедливо заметила, что вообще ничего не сказала, и именно это почему-то оказалось хуже.

Генри тем временем собирал со стола пустые стаканы. Люси посмотрела на него, потом на кольцо, на чужие автомобильные ключи в своей ладони и на карман леопардового пальто, куда исчезла фотография молодой Эл. За несколько месяцев ее жизнь стала гораздо менее аккуратной. Федеральное дело все еще существовало, дом еще не был достроен, бабушка явно скрывала половину биографии, Джессика добровольно оставила собственную машину ради человека, который считал разговоры избыточным социальным навыком, а Люси собиралась выйти замуж за мужчину, знакомство с которым началось с крови, лавандового средства и попытки прибить его шваброй.

Раньше такое количество незакрытых вопросов довело бы ее до бессонницы. Теперь почему-то нет. Прошлое оказалось самым стойким загрязнением из всех, с которыми ей приходилось работать: оно оставалось в людях, проступало через новые слои, иногда пахло дымом, иногда дорогим парфюмом, а иногда неожиданно обнаруживалось на старой фотографии. Не все требовалось отмывать. Некоторые следы стоило оставить.

Генри подошел и протянул ей руку. Просто руку — без плана, инструкции и решения за нее. Люси посмотрела на него и вложила пальцы в его ладонь.

— Домой.

И на этот раз слово означало именно то, что она хотела.

Постэпилог

Lana Del Rey — «West Coast»

Багамы. Месяц спустя.

Остров оказался настоящим.

Люси почему-то не верила в него до самого момента, когда небольшой самолет пошел на снижение над водой такого невозможного оттенка синего, что она смотрела в иллюминатор и пыталась определить, не является ли цвет результатом незаконного использования фильтров непосредственно природой.

Потом среди воды появилась узкая полоска белого песка, зелень, деревянный причал и дом, стоящий почти у самого берега.

Частный остров.

Генри действительно обещал ей частный остров на Багамах.

В тот момент Люси была почти уверена, что это очередная разновидность его флирта: другие мужчины обещали женщинам звезды, Генри Сноу предлагал неделю на принадлежащем ему клочке суши посреди Карибского моря. За прошедшее время обещание благополучно переместилось в ту часть памяти, где хранились мафия, трупы, федеральные агенты и совершенно бесполезное знание о стоимости современного искусства.

Генри, разумеется, ничего не забыл.

Он вообще обладал пугающей памятью на собственные обещания.

— Ты не веришь, что это наш остров, любовь моя?

— Сказка какая-то.

Люси отвернулась от иллюминатора.

И только после этого поняла.

Ты.

Не «вы».

Она посмотрела на него внимательнее.

Генри сидел напротив в светлой рубашке без галстука и темных очках, совершенно спокойно просматривая что-то в телефоне, словно доставка новой жены на собственный остров была обычным пунктом субботнего расписания.

— Ты сейчас сказал «ты».

Он поднял глаза.

— Да.

— Просто «ты».

— Я знаком с принципом работы этого местоимения, Люси.

Она молчала