Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

class="p1">Шука сидел на полу, прислонясь к стене и обхватив голову руками. Услышав скрип открываемой двери, он вскочил, прижал меня к себе и принялся целовать, ласкать и произносить слова извинения. Осторожно, терпеливо, нежно и с такой любовью, что я расслабилась, приняла и простила…

– Любимая… – прошептал он, прижавшись губами к моей щеке, на которой все еще горел след от пощечины. – Мне хотелось умереть… Ты, наверное, будешь теперь ненавидеть меня… Я недостоин быть рядом с тобой.

Он повел меня в нашу спальню, где мирно горели свечи, усадил на кровать и принялся терпеливо массировать мне ноги.

И вдруг мне стало хорошо. Приятно. Свернувшись клубочком, я прижалась к нему.

– Любимая… – провел Шука ладонью по моей спине и улыбнулся. – Как ты думаешь, а не пошалить ли нам?

И я согласилась.

Позабыв о боли, о его гневе и моем унижении, я купилась на его ласки. Будто ничего и не было.

Умелые руки Шуки принялись ласкать меня. Уж в этом-то он был мастер. Особенно когда сгорал от вожделения.

Мы занимались любовью мягко, терпеливо и преданно, дразня друг друга, как никогда раньше, и я вновь вознеслась на вершину блаженства, наслаждаясь каждым мгновением.

После, когда моя голова покоилась на его животе, а его рука гладила мои волосы, я решилась спросить, что так взорвало его. Внезапно погрустнев, Шука ответил, что и сам не понимает, откуда взялся этот гнев, что такого никогда с ним не случалось, что рука его действовала как бы сама собой и что ему так стыдно, что он даже не может говорить о случившемся.

Он пообещал, что больше этого не повторится.

И я, как последняя дурочка, тоже пообещала забыть об «инциденте», как он предпочитал это называть, и никому ничего не рассказывать.

Конечно, пообещала. Ведь не ломать же себе жизнь из-за какой-то ошибки. Побузили, и хватит.

В течение нескольких месяцев все шло замечательно. Он баловал меня, ухаживал за мной, пока я не поверила, что, возможно, эта пощечина даже сблизила нас.

Ведь не зря же все говорили, что мне повезло.

Если бы я его не разозлила, ничего бы и не было. А синие полосы, покрывающие щеку, исчезнут вместе с воспоминаниями. Нельзя же все время надеяться только на хорошее. Это развращает.

Господи! Я действительно верила во всю эту чепуху.

* * *

Вслед за первым последовали другие дни гнева и ночи прощения. Я стала подозревать, что родители Шуки догадываются о том, что происходит. Более того, я была уверена, что его отец, доктор Авишай-старший, не просто догадывается, а знает. Я поняла это по выражению его лица. Знает и молчит. Предпочитает устраниться.

Так это ваши тумаки, доктор Авишай, сделали вашего сыночка насильником? Или забота и наставления мамочки?

Я молчала, продолжая замазывать синяки крем-пудрой. Ее было у меня теперь целых шесть видов: густая, очень густая, для полного покрытия… Молчала и продолжала винить себя: если бы я не отзывалась о его матери в таком тоне, ничего бы не было. Что на меня нашло, зачем я открыла рот? Мужчинам не нравится, когда кто-то нелестно отзывается об их матерях. Мать для мужчины – святая… Если бы я не встревала… Я сама довела его…

Неужели так шепчут все женщины, разглядывая в зеркало синие пятна на лице?

Ури

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что лежу на ковре посреди гостиной, дрожа от холода. В голове гудело так, словно внутри кто-то колотил огромным молотком. Проглотив две чашки кофе и приняв холодный душ, я сел в автобус и поехал на работу.

Выйдя из автобуса, я увидел у входа в здание доктора Гвирца, одетого в шерстяное пальто и с теплой шапкой на голове. Было очевидно, что он куда-то направляется, возможно, на один из изысканных обедов, которые он так любил.

С благоговением, смешанным с лестью, охранник распахнул перед Гвирцем стеклянную дверь, и тот, высоко держа голову, направился к блестящей черной «ауди», поджидающей его у самого входа, чтобы ему, не дай бог, не пришлось ступить ногой на грешную землю.

– Гвирц! – закричал я, махнув ему рукой, но он сделал вид, что не заметил меня. – Гвирц, подожди, пожалуйста! Я прошу…

Гвирц посмотрел на меня, и лицо его побледнело.

– Меня ждут, Ури. Зайди ко мне завтра.

– Нет, нам надо поговорить сегодня, сейчас, – произнес я и шагнул в его сторону. – Это ты дал указание «мистеру Форду» забрать мою машину?

– Не здесь. Завтра у меня в кабинете…

Я продолжал приближаться, глядя прямо в его испуганные глаза.

– Нет, сейчас. Почему ты забрал мою машину?!

– Она понадобилась нам.

– Но ведь мы же договаривались. Ты должен выполнять свои обещания, иначе…

– Что иначе? Ты что, забыл, что эта машина принадлежит компании? – грозно произнес Гвирц, но тут же добавил: – Послушай, Ури. Ты неважно выглядишь. Какой-то ты весь… Будет лучше, если ты поедешь домой. Я попрошу, чтобы тебя отвезли.

– Вы забрали у меня все – работу, надежду, карьеру… Даже машину! Все, что у меня было! Ничего не оставили! – заорал я.

Да, на этот раз кричал именно я, а не выпитая накануне водка.

Выйдя из машины, водитель Гвирца направился в нашу сторону, но Гвирц взмахом руки остановил его.

– Успокойся, Ури. Я на твоей стороне. Мы со всем разберемся.

В окнах стали появляться лица сотрудников, обрадованных тем, что в монотонной рутине дня появилось хоть какое-то развлечение.

– Я спокоен. Совершенно спокоен, – я подошел к Гвирцу так близко, что мой нос почти коснулся его носа. – Скажи, доктор, кто дал тебе право…

– Когда успокоишься, тогда и поговорим, а сейчас ты мне мешаешь. Отойди, – и он знаком приказал шоферу приблизиться.

Отпихнув меня в сторону, Гвирц попытался сесть в машину, и тут я окончательно потерял контроль над собой. Ярость душила меня. Я бросился к машине и одним прыжком преградил ему путь.

– Что ты делаешь? Ты совсем спятил?

Шофер и подоспевший охранник пытались оттащить меня в сторону, но я упорно рвался вперед.

Налетел порыв ветра, и с неба обрушились потоки дождя такой силы, что казалось, кто-то опрокинул над нами бассейн. Но я ничего не замечал.

– Если ты сейчас же не уберешься отсюда, – прокричал Гвирц, размахивая мобильником у меня перед носом, – я вызову полицию! Уж они-то с тобой разберутся.

– Зови кого хочешь. Я никого не боюсь.

– Полиция! – услышал я его истерический крик. – Мне угрожают…

Моя голова окончательно перестала работать. Ведь я всего лишь собирался узнать, почему он так повел себя. Хотел поговорить, обсудить, может, даже