Хэвен - Том Диди

что Коди хотел услышать. Она снова была беременна. Одного ребенка было вполне достаточно, а она даже еще не вернула прежнюю фигуру. Теперь еще девять месяцев набора веса и жалоб, в итоге – еще один орущий младенец. Это было слишком. Он начал размахивать кулаками и не помнил, когда остановился. Когда пришел в себя, Дейл кричал в кроватке, мокрый, грязный и голодный. А Сьюзен была мертва – ее череп был проломлен.

Коди, возможно, не был хорошим полицейским, но в роли преступника он преуспел. Он сразу начал звонить друзьям и родственникам, спрашивая, не видели ли они Сьюзен. Он объяснял, что пришел домой и нашел Дейла спящим в кроватке, но Сьюзен нигде не было.

Избавиться от тела было несложно: на его участке находился давно засыпанный старый колодец. Он сбросил туда Сьюзен вместе с частью ее одежды и украшениями, засыпав несколькими мешками извести. Затем он замаскировал колодец и замел следы.

Он рассказывал сочувствующим слушателям, что Сьюзен никогда не хотела быть матерью. Ей не хватало свободы. Она часто оставляла бедного Дейла сидеть в собственных какашках до прихода Коди. Семья Сьюзен горячо возражала – Сьюзен любила ребенка, ей нравилось быть матерью. Но они были пришлыми, и их слова остались без внимания.

Официальная версия была такова: Сьюзен внезапно ушла, прихватив с собой одежду, украшения и деньги. Поток поддержки, который Коди получил после этого, был ошеломляющим. Соседи и жены других офицеров помогали ухаживать за Дейлом. Коди на некоторое время перестал пить и сыграл роль обманутого мужа и одинокого родителя.

Все это время Греймор преследовал его. Коди поднял все свои связи в Брэкстоне, чтобы никакие письма не просочились ни внутрь, ни наружу. У Греймора не было семьи, так что это было несложно. Единственный, кого он не мог полностью изолировать, – это священник, но это почти не имело значения. Все говорят священникам, что они невиновны.

Теперь Греймор вернулся, и дети снова гибнут. Виновен он или нет? Кроуфорд опрокинул бутылку в стакан, но в ней не осталось ни капли спасения. Он посмотрел на фотографию Сьюзен и почувствовал укол вины и раскаяния. Как он здесь оказался? Что могло бы быть, повернись все иначе? В его голове смешались Греймор, маленькая девочка, которую он не смог спасти, Сьюзен, ребенок, который так и не появился на свет…

Он взял револьвер, вертя его в руках. Сможет ли он это исправить и как? «Забудь про исправление, – подумал он, – сойдет хотя бы, чтобы стало терпимо». Он снова повернул пистолет и уставился в дуло – черную дыру, которая удерживала его взгляд. Казалось, что там спрятаны ответы. Он присмотрелся внимательнее, не замечая, как его большой палец нажимает на спуск. Неужели там свет? Неужели там все это время скрывался ответ?

Комната взорвалась грохотом и вспышкой света. Глаза Коди были закрыты, и он почувствовал, как пистолет вырывают из его рук. «Теперь я никогда не найду ответ», – подумал он.

– Папа, что ты делаешь? – в голосе Дейла звучала паника. Он находился у задней двери, возвращаясь после своих дел в «Ведьминой Шляпе», когда увидел отца, сидящего с пистолетом. Он распахнул дверь и включил свет, дверь с силой ударилась о полку, стеклянная панель разбилась, но отец не шевельнулся, а просто закрыл глаза.

Дейл вырвал у него пистолет. Отец пробормотал что-то про «ответ», потом опустил голову и отключился. Вскоре Дейл начнет задумываться, не лучше ли было бы остаться снаружи и понаблюдать.

57

Десятилетний Шон Дженкинс обожал рыбалку. Но как же он, черт возьми, ненавидел вставать ради этого среди ночи. По мнению Шона, рыба никуда не денется, так что какая разница, если поспать еще пару часов перед тем, как попытаться ее поймать? Но когда отец говорит, что можно пропустить школу ради рыбалки, то зачем спорить?

Его отец, Гарри, известный в «Ведьминой Шляпе» и многих других барах Хэвена как Дженк, взял больничный на работе, сообщив Шону, что такие дни просто нельзя упускать, и вот они здесь. Небо на востоке только начинало светлеть, когда Шон и отец достали из багажника все необходимое. Гарри добавлял в термос с кофе то, что он называл «стартовым прыжком». Проще говоря, щедрую порцию ирландского виски, купленного на распродаже в магазине «Вина и спиртные напитки» на Мейн-стрит.

Шон наблюдал за отцом со смесью любви и отвращения, которая его смущала. Он уже понимал, как пройдет день. За беседами и рыбалкой утро пройдет чудесно, а по мере того как будет пустеть термос, настроение Дженка сменится на злость – из-за жары, отсутствия рыбы, «Янкиз», да практически из-за всего. Если Шон будет действовать правильно, то в нужные моменты кивнет, верно ответит на невнятные вопросы и отделается парой шлепков по спине. Если же сильно ошибется – получит кулаком в живот. Или еще хуже.

К концу дня, когда Дженк закончит пить, он превратится в неуклюжую груду соплей и слез, оплакивая потерю жены Майры, «ушедшей слишком рано на Небеса». Еще больше сбивало с толку Шона то, что все его воспоминания о родителях были связаны с криками, ссорами и летающими пивными банками или кружками. Шон знал, чего ожидать, – это была не первая их рыбалка после того, как мать умерла от печеночной недостаточности. Но он не знал, что эта поездка станет их последней.

Когда они пробирались через лес к последнему «месту-которое-нельзя-пропустить» Дженка – его друзья из «Шляпы» славились такими советами, – солнце только начало выглядывать из-за горизонта, и Шон понял, что день будет жарким. Порой утром в это время года первостепенной задачей было разжечь костер, чтобы согреться, пока солнце не поднимется достаточно высоко. Но поскольку температура за ночь не опускалась ниже семидесяти градусов уже больше недели, Шон занялся поиском веток с развилкой, чтобы воткнуть их в землю в качестве упора для удочек.

Дженк открыл коробки со снастями и начал подбирать крючки, грузила и поплавки. У Шона был свой десятилетний опыт в этом деле: голодная рыба клюнет на что угодно, особенно если на конце крючка большой, сочный червь. Вчера вечером он, сидя на