Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

о его попытках использовать радиоприемник? Саня долго ломал над этим голову и пришел к выводу, что нет. Тот побоялся упоминать о своем молочно-медовом сне. Узнав, что брат засыпал, оставив мальчика одного, без присмотра, Кабан мог отделать его на совесть. Скрыть следы купания в навозе Чума не сумел, но о причинах солгал.

Отчего именно после этого события Кабан решил привлечь мальчиков еще и к уборке свинарника? Этого Саня не в состоянии был понять.

– Кабан на то и Кабан, – философски сказал Гена. – Чего у него в котелке варится – хрен знает.

Но Илюшин, почистив свинарник, заключил, что все проще.

– Соседи уехали. Справа и слева тишина. Раньше кто-то мог подглядеть, как нас на поводке выгуливают, а теперь некому. Если кого-то случайно занесет, издалека веревку не разглядишь, тем более на ноге.

Теперь к дежурствам в забое добавился свинарник. Каждый день они вычищали навоз, вывозили на тележках за сарай, где Кабан организовал отстойник – в точности как советовал Генка, и даже соломой велел перестилать отходы, отчего Рудной так искренне радовался, что у Макара с Саней духу не хватило над ним подшучивать. Трудились поочередно. После двух часов с груженой тачкой спину ломило так, словно в нее воткнули кол. О том, чтобы вкалывать на следующий день, и речи не могло быть. Это понимал даже Кабан.

Симонцеву приходилось тяжелее всех. И Макар, и Рудной были физически сильнее. К тому же сказывалась разница в возрасте. И все же он готов был чистить свинарник хоть каждый день.

Это была почти что воля.

Погода все эти дни стояла прекрасная. Синева и золото, огромный прозрачный купол. Саня выходил на крыльцо – и захлебывался оттого, как много воздуха. Он пьянел с двух вздохов. Это было счастье – просто дышать свежим воздухом, пусть даже минуту спустя его заменяла навозная вонь.

Однажды он вышел из дома и оказался под дождем. Чума что-то ныл на крыльце, а Саня стоял под холодными живыми струями, пока телогрейка не вымокла насквозь. «Дурак! Намочил!» Чума дал ему оплеуху. Саня перенес наказание с полным безразличием.

Ему казалось, что все вокруг он видит впервые. Спускаясь с крыльца, он шел, как космонавт по незнакомой планете. Как исследователь нового мира, видевший прежде изображения и деревьев, и травы, но оказавшийся не готовым к реальной встрече. Потому что все было не так, как на картинках.

Трава жесткая и седая. Вдоль забора она выше. Из нее торчат мелкие желтые цветки на опушенных стебельках.

Яблоневые стволы покрыты морщинами.

Упавшие яблоки пахнут железом.

Земля пахнет землей.

Он впервые увидел со стороны их тюрьму. Небольшой покосившийся дом. Лысые окна без наличников, зато в решетках. Рубероид лохмотьями.

Несколько раз до него доносился шум проезжавшей машины. Саня вздрагивал, но продолжал делать свою работу как ни в чем не бывало. Нет смысла звать на помощь, это он уже хорошо понял. Никто не остановится им помочь. Он добьется лишь того, что его перестанут выпускать из подвала.

Свиней звали Белка и Стрелка. Саня так и не научился их различать и не был уверен, что сами братья это умеют. Поначалу свиньи казались ему чудовищами. Но понемногу у чудовищ стали проступать неожиданно милые черты.

Белесые ресницы. Огромные фигурные уши, похожие на морские раковины, выстланные внутри нежно-розовым, с перламутровой синевой. Умные глазки. Пятачки, слюнявые, как маслята. Саня был поражен, обнаружив, что у одной свиньи растет маленькая старушечья бородка. Когда животных отмыли из шланга, оказалось, что они не коричневые, а бело-розовые: бледное тело, покрытое волосками. Толстые, огромные, похожие на дирижабли, свиньи выбегали из загона грациозно, как балерины. И сразу плюхались в грязь. В грязи они барахтались с таким упоением, словно всю жизнь ждали этого мига. Свиньи были завораживающе отвратительны и настолько же прекрасны.

Он собирал для них яблоки. Падалицы было так много, что, когда он оборачивался, пройдя сад, за его спиной оказывалось не меньше, чем он собрал. Яблоки падали с быстрым стуком: тук-тук-тук! Словно просились, чтобы им открыли. Белка и Стрелка сжирали их молниеносно. Они быстро начали узнавать Симонцева и встречали его пугающе громким хрюканьем.

Постепенно мальчики собрали все яблоки. Оборвали и китайку, оказавшуюся, вопреки предсказаниям Рудного, на удивление сладкой. Чуме ничего не стоило дотянуться до тех веток, куда Саня не допрыгивал. Плоды остались только на верхушке и светились в утреннем сумраке, как елочная гирлянда.

С каждым днем становилось все холоднее. У Сани мерзли ноги в одном трико. В загоне от Белки и Стрелки поднимался пар, клубился над пятачками, будто внутри свиней топили печку.

К середине октября Чума добавил ему работы. Сначала Саня разбирал груду битых кирпичей, сваленных в углу. Затем в одном из закутков сарая Чуме зачем-то понадобилось вырыть яму. Земля здесь была каменистая, и Саня мучился, выбивая из нее комья лопатой.

– Зачем тебе это надо? – не выдержал он однажды. – Чего мы тут пашем, как рудокопы?

– Схрон! – важно ответил Чума.

– Чего?

– Дела-ай! – прикрикнул тот. – А то учить бу-уду!

На раскопки почти всегда ставили именно его. Саня заподозрил, что это месть за радио. В яме было холодно, но почему-то меньше воняло свиньями. Сначала Саня придумывал, что можно прокопать вглубь такую норку, в которой вообще не останется запаха, а потом стал изобретать подземный ход, который выходил бы прямо в их шахту.

По правде говоря, размышлять и копать одновременно было очень трудно. Раньше он считал, что люди, которые занимаются физическим трудом, могут думать о чем угодно. Голова-то свободна! На практике оказалось, что это не так. По крайней мере, его собственная голова была занята постоянной оценкой происходящего. Куда вонзить лопату? Как сильно нажать? Сколько земли подцепить? В какую сторону отбросить? Иногда на краю ямы показывался Чума. Снизу он казался великаном. Саня каждый раз боролся с собой, чтобы не швырнуть в него землей. К этому времени он уже навострился бросать точно куда задумано, так что и в поганое рыло Чумы попал бы, никаких сомнений.

Схрон они будут делать… Получается, Кабан – бандит? Людей грабит, а награбленное прячет по разным ямам? Ему вспомнилось, что Ваня Беленький, сдавший Макара братьям, – вор. Может, они потому и сошлись с Кабаном? Общее дело объединило.

Но про Беленького думать было скучно, а про Кабана противно, и Саня попытался снова прикинуть, куда надо копать, чтобы дорыть до камеры. Только ведь надо еще как-то пробурить дыру в полу…

Он отбросил наверх желтый камень, и навстречу ему из земляной стены выпал еще