Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

нежити. Гройс рассказал уместный анекдот, вспомнил байку из прежней жизни, польстил илюшинскому жилету и заметил, что темный пурпурный оттенок Сергею к лицу. Бабкин пощипал баклажановую шкуру, которая знать не знала, что она пурпурная, и решил, что надо ее стырить.

У Гройса запиликал телефон. Старикан сразу вышел, а когда вернулся, был он точно такой же расслабленный и благодушный.

– Все готово.

Сергей не поверил своим ушам.

– Готово? Как? – напряженно спросил Илюшин.

– Вы позволите дать ваш номер телефона? Мой коллега все пришлет вам в удобном формате.

– Разумеется!

Файлы посыпались на илюшинскую почту, как новогодние подарки. Подожди, пытался урезонить себя Бабкин, мы еще не знаем, что внутри. Это может быть и пустышка. Он разом забыл об их занимательной беседе, о наемных экстрасенсах и о чем там еще рассказывал старикан… Илюшин заговорил об оплате, но Гройс нарисовал рукой в воздухе лаконичную фигуру, которая, как иероглиф, содержала массу смыслов: и его легкую обиду, и выражение глубокого расположения, и надежду, что они не оставят его в неведении, когда все закончится.

– В конце концов, я просто по-человечески рад хоть чем-то помочь, – сказал Гройс.

В машине Илюшин сразу же стал открывать файлы, один за другим. Тишина становилась все более тягостной, и наконец Бабкин не выдержал:

– Ну? Чего молчим?

– Не знаю пока, с ходу не могу разобраться, есть ли здесь что-нибудь для нас. Надо распечатать и посмотреть глазами.

Хакер Гройса отправил Макару полный список всех приобретений Малявина за последние полгода. В почте предсказуемо ничего не нашлось. Многочисленный спам, извещения с Госуслуг, редкие поздравления бывших коллег с праздниками. В соцсетях Малявин не был зарегистрирован. Вся переписка со Скрипачом, если она была, скорее всего, велась в даркнете – зашифрованной анонимной части Сети.

Илюшин потратил пачку бумаги, распечатав в двух экземплярах заказы Малявина. Макар занял свое канареечно-желтое кресло; Сергей обустроил логово на полу.

С первого взгляда ему показалось, что их ждет многочасовая работа. Но пробежавшись по списку, Бабкин обнаружил, что позиции повторялись. Этого и следовало ожидать. С маркетплейсов Малявину регулярно доставляли кофе, книги, в том числе альбомы по истории искусств, туалетную бумагу, бумажные полотенца, стиральные порошки, носки и белье, кремы и шампуни, чай, освежители воздуха, варенье и соусы, средства для уборки, минеральную воду, жидкое мыло, уголь для розжига камина, электрические лампочки, зубные пасты и щетки, шнурки, удлинители, шланги, таблетки для посудомоечной машины…

Другой маркетплейс привозил дорогие сыры, конфеты и хамон. Малявин оказался страстным любителем шоколада.

«Вилли Вонка, блин», – злобно подумал Сергей.

И наткнулся взглядом на новую позицию в списке.

Он отлистал перечень назад, до мая, и еще раз просмотрел его, водя пальцем по строчкам.

– Макар! Посмотри на заказ от двенадцатого октября!

– Уже смотрю! – мгновенно отозвался Илюшин. И после паузы добавил: – Серега, неужели он так банально прокололся?

Они уставились друг на друга.

– Вообще-то запросто. Именно так и прокалываются.

Бабкин пересел за стол и отчеркнул новые позиции в списке.

– Восемь бутылок детского шампуня с земляничным ароматом, – вслух прочитал он.

– Малявин скажет, что хотел облагодетельствовать неимущих соседей.

– Платья на девочку нарядные с кружевом. Детские колготки. Заколки в виде бантиков, атласные ленты разноцветные.

– То же самое. В соседней деревне живет нищая семья, он собирался порадовать детей.

– Интимная гель-смазка. А здесь он что скажет? Хотел облагодетельствовать нищего слона, который не мог сам себе купить лубрикант? Пятьдесят тюбиков, Макар! Все, хватит трепаться, звони Давыдову.

Всю дорогу Сергей думал о том, что новые позиции в списке покупок не доказывают абсолютно ничего с точки зрения закона, которому он служил, и доказывают абсолютно все с точки зрения здравого смысла, который в последнее время слишком часто вступал в противоречие с законом. Малявина нужно было задержать и колоть по горячим следам. А пока он будет сидеть в КПЗ, все силы бросить на поиски Скрипача.

Бабкин знал, что ни слова из этого не скажет Давыдову. А будет ползать на брюхе, чтобы убедить его хотя бы пристальнее посмотреть в сторону Малявина.

Однако все вышло не так, как он ожидал.

– Докладывайте! – сухо приказал Давыдов. – Рассусоливать не надо, давайте к делу.

Похоже, он не собирался избавляться от иллюзии, что они у него на службе.

Илюшин положил перед ним лист, где Сергей красным маркером подчеркнул пункты.

– Мы проверили список приобретений Малявина. Предыдущие пять месяцев его покупки довольно однообразны. Продукты, домашние расходники, книги. Двенадцатого октября, за одиннадцать дней до исчезновения Серафима, в его списке появляются: пышные платья на ребенка десяти-двенадцати лет, заколки и банты, восемь бутылок детского шампуня, детское фруктовое и овощное пюре – чуть ли не целый ящик, – а также пятьдесят тюбиков лубриканта.

Давыдов внимательно изучил список.

– Ну, сексуальная жизнь расцвела у мужика, – не поднимая глаз, сказал он. – Настроился на оптимистичный лад.

– Сексуальная расцвела, а кишечная завяла, – согласился Макар. – Отсюда детская пюрешка.

– Этому всему легко найти объяснение!

– Обязательно надо поискать объяснение, – вмешался Сергей. Он поднялся, подошел к столу и наклонился, прижав ладонями собственный список. – Обязательно! Чтобы за то время, пока ты ищешь, Малявин успел и заполучить пацана в личное безраздельное пользование, и в платьишки его обрядить, и смазку израсходовать…

– Сережа! – предостерегающе сказал Макар.

– …И пюрешкой его подкормить, чтобы не сдох раньше времени, и анальные трещины ему подлечить, – вон, у тебя в списке два тюбика с лекарством, но ты ведь сейчас мне заявишь на голубом глазу, что это Малявин для себя любимого приобрел, от геморроя, а шампунем будет яйца отстирывать! И ничего у тебя нигде не екнет, а, Давыдов? Шесть пацанов пропали, рыла как под копирку, Малявин среди задержанных, в покупках только подписки на снафф не хватает – а тебе все как с гуся вода! Хотя ты и снафф бы проглотил, не поморщился.

Он выдохнул и отодвинулся. В кабинете стояла оглушительная тишина.

– А вот орать – это лишнее, – сухо заметил Давыдов. – Орать ни к чему.

Сергей промолчал. Он очень устал – больше всего от того, что в этом расследовании они вязли, как в снегу, и приближавшаяся цель каждый раз оказывалась едва ли не дальше, чем была десять шагов назад.

– Лечащий врач Малявина сообщил, что пациента должны выписать завтра, – сказал Давыдов как ни в чем не бывало. – Врач организует все так, чтобы он вышел из клиники в половине первого.

Сергей крякнул про себя. Давыдов созвонился с больницей и договорился о конкретном времени. Выходит, их доказательства он воспринял всерьез, и перед ними все это время разыгрывалась клоунада. Малявин в разработке, за каждым