Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Этот был большой, с сырную голову. В первый миг Саня даже так и подумал – ого, головка сыра, и его ничуть не удивило, что она хранилась в земле. Вдруг это какой-то древний способ доводить сыры до правильного вкуса…

Но с этим сыром от длительного хранения в земле произошло что-то неправильное. Дырки превратились в два больших симметричных отверстия. Находка выкатилась ему под ноги и лежала, ухмыляясь, словно злорадствуя, что никто ее не съест.

Ухмылка у нее оказалась совершенно человеческая. Собственно, она и была человеческой.

Саня двинул ее мыском калоши – и наконец-то понял, что перед ним такое.

Он не заорал, но отпрыгнул и прижался к дальней стенке ямы. Сердце отбивало чечетку. Чума не появлялся. Саня заставил себя успокоиться и подошел к черепу.

Носовая впадина забилась землей. Чувствуя себя очень странно, он присел на корточки и очистил ее. Смахнул землю вокруг глаз. Череп все равно был грязный, но смотреть стал как-то осмысленнее.

Бывший человек лежал на дне ямы. Вернее, его часть. Это надо было как-то уместить в собственной голове. Саня вдруг резко ощутил, что у него под кожей тоже есть череп. Как раз такого же размера.

Он осторожно взвесил свою находку. Не слишком тяжелый… Макар, наверное, сумел бы точно определить вес. Саня принюхался, но пахло по-прежнему только землей и свинарником.

Надо было что-то делать. Обратно в стену череп пристроить не удалось: он вываливался. К тому же его сразу заметил бы Чума. В конце концов Саня выкопал небольшое углубление по длинной стороне ямы, положил череп туда и присыпал землей.

– Плохо, плоховато, – сказал сверху Чума. – Мало накопал, дура!

* * *

– Народ, я череп нашел, – сказал Саня, едва они остались в камере одни.

Две пары глаз впились в него.

– Коровий? – спросил Макар.

А вот Рудной молчал. Взгляд его скользнул в сторону, и только через несколько секунд Гена снова посмотрел на Симонцева.

– Человеческий, – чеканя слоги, сказал Саня. – Ген, а Ген…

Тот откликнулся неохотно:

– Ну чего?

– Тебе неинтересно?

– Мне очень интересно. – Макар недоуменно переводил взгляд с одного на другого. – Сань, расскажи.

– Яму копал в свинарнике. – Саня прислонился к двери и сложил руки на груди. – Он прямо мне под ноги выпал. Небольшой такой, желтый. Ген, мне кажется или для тебя это не сюрприз? Я вот чуть не обделался.

– Ну, я-то его не видал, – возразил Рудной.

– Ага. Но ты ни разу не удивился, когда я про череп сказал.

Макар вопросительно уставился на Гену.

Тот вздохнул, слез с койки, одернул футболку и молча пошел в туалет. Оттуда долго журчало, потом лилась вода… Илюшин однажды обмолвился, что ему пришлось приучать Рудного мыть руки после туалета. «Естественной потребности в этом у него не было», – ухмыляясь, сказал Макар.

Наконец Генка выполз наружу.

– Когда меня притащили, здесь был парень, – сказал он и надолго замолчал.

Саня уже ждал чего-то подобного, но все равно, произнесенное вслух, это подействовало на него, как тычок под ребра. Илюшин вытаращил глаза.

– Парень? Что за парень?

– Не знаю. Он избитый был сильно. – Гена впервые не прибег к эвфемизму. – Говорил еле-еле. И говорить-то не хотел. – После долгой паузы он добавил: – У него челюсть была сломана. Пробормотал только, что Андреем зовут, и, короче, все.

– Все – это что? – напряженно спросил Макар.

Он побледнел и выглядел не на шутку испуганным.

Рудной шмыгнул носом.

– Он, это, три дня всего здесь провел. На Чуму кидался просто. Хуже собаки. Какие, блин, загадочки… Крыл его по матери, как этого… Кабана тоже материл. Я вообще не въезжал, чего происходит, у меня отходняки были, но Кабан и Чума на меня особо внимания не обращали. Типа, пожрал – и ладно. Они с этим Андреем пытались разобраться. На третий день пришли вдвоем, вытащили его под руки, и все. Больше не видел я его. Да и чего… Понятно было, что не лечить они его повезли.

– Почему раньше не рассказывал? – спросил Саня.

– Чего зря трепать… Это вам не Чумное гонево.

– Этот парень больше ничего не говорил, кроме имени? – выдавил Макар.

– Не-а. Да я не лез к нему особо, если уж так-то. Чего лезть… Он сам понимал, к чему идет.

В камере воцарилось молчание.

Саню вдруг осенило.

– Слушайте, не сходится. – Он шагнул на середину комнаты и обвел их взглядом. – По срокам не сходится!

Он испытал такое облегчение, словно своими глазами увидел, как неизвестного парня Кабан пихает в машину, а потом выкидывает где-то на окраине города – избитого, переломанного, но несомненно живого. Потому что они сдались, два упыря, они спасовали перед подростком, который крыл их по матери и отказывался потакать больному ублюдку.

– Что не сходится? – вяло спросил Гена.

– Череп, который я нашел… Он гладкий весь. Давно в земле лежит. А ты, Ген, здесь сколько – полтора года, получается, даже меньше? За такое время тела не истлевают, я в книге читал!

Гена и Макар обменялись взглядами, и ликование Сани мгновенно стихло.

– Что? – спросил он. – Что не так?

Генка еще раз шмыгнул носом и сказал:

– Свинарник.

Макар объяснил, что свиньи объедают тела и, говорят, даже целого человека могут сожрать дочиста, с костями, – хотя тогда Саня и черепа бы не нашел, значит, все-таки это вранье. Собственно, Симонцев и сам об этом знал. Просто как-то не догадался совместить одно с другим.

– Значит, все-таки сходится. – Он сел прямо на ковер и стал бессмысленно водить пальцем по истершемуся рисунку. – Тогда все нормально со сроками.

И тут ворвался Чума со своими загадочками.

* * *

Когда Саня вернулся копать яму, череп исчез. Кто его унес, он так и не узнал. Это было не так уж важно.

Он впервые за все это время с отчетливой ясностью осознал, что может никогда не выйти отсюда.

Совсем никогда.

Совсем-совсем.

Какие-то другие мальчики будут жить, смеяться, кататься на скейтах, бренчать на гитаре, выбирать новые кроссовки…

А он здесь умрет.

У него почему-то не было сомнений, что из них троих может спастись только Илюшин – несомненно, гораздо лучше подготовленный со всех сторон к этой жизни. Илюшин, способный договориться даже с Кабаном. Потерявший семью, намыкавшийся по приютам, тщетно искавший родного отца, прибившийся к ворам – и в конце концов попавший в лапы к Чуме. Симонцев улавливал, что Макара отличает от них с Генкой сверхъестественная приспособляемость. Илюшин как будто везде был своим. И в то же время чужим настолько, что…

Дальше Саня почему-то додумать не мог.

Мальчика, который попал