Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Я видел, что Яира хочет что-то сказать, но медлит. На ее красивом лице читались два чувства: нерешительность и сострадание.

– Ты только не расстраивайся… – начала она, но вдруг покраснела и осеклась.

Я молча смотрел на нее.

– Я хотела сообщить тебе, что мы…

Нет, Яира, я еще не готов. В отчаянии я изо всех сил надавил на кнопку вызова медсестры. Еще раз, и еще… Ну же! Где вы там? Уведите ее отсюда! Не хочу ничего больше слышать.

– Я устал. Будет лучше, если ты сейчас уйдешь, – произнес я.

– Мы хотим поехать в Индию…

Желчь подступила к моему горлу. Именно о такой поездке для нас двоих я всегда мечтал. Плывем на лодке, едем на велосипедах, поднимаемся в горы… Фестиваль огней в Индии, карнавал в Бразилии, Акрополь, музеи Парижа…

– Ты не сердишься?

Я отрицательно покачал головой.

– Я думаю, что поездка… поможет мне…

– Счастливого пути.

– Мы ничего не планировали, ничего не заказывали…

Замолчи. Хватит. Снова нажимаю на кнопку. Помогите мне, уберите ее…

– Гади считает, что стоит оформить развод перед поездкой… Надо только подписать, а остальное он сделает сам… Мне жаль, Ури, но для нас обоих будет лучше, если все уже закончится, – продолжала Яира.

Я в изнеможении закрыл глаза. У меня не было больше сил.

– Делайте, как сочтете нужным. Прости, но я действительно очень устал, – сумел прошептать я.

В палату, наконец, вошла Юдит и помогла мне лечь.

– Я постараюсь завтра зайти, – произнесла Яира, дойдя до двери.

Поняв все с первого взгляда, Юдит протянула мне таблетку снотворного, и я снова закрыл глаза. Исчезнуть, ни о чем не думать…

Но в палате еще долго стоял терпкий запах духов, всегда окутывающий Яиру.

* * *

На следующий день я позвонил ей и попросил прислать документы для подписи. Лишь бы не видеть ее снова.

– Я думала, что…

– Мне больно, Яира.

– Я не хотела… Думала помочь…

– Я знаю.

– Ты сердишься. Я знаю, что…

– Все нормально, – ответил я, кладя трубку.

Глава 21

Рут

Первая выставка, в которой мне довелось принять участие, проходила в Нетании.

Когда мне предложили присоединиться к трем другим участникам, я согласилась не раздумывая, главным образом из-за того, что меня привлекло ее название: «В пути».

Я решила сконцентрироваться на центральной автобусной станции Тель-Авива, постоянно заполненной снующими во всех направлениях людьми. Я люблю их снимать, но одной любви было мало. Чтобы состязаться с другими участниками, мне нужна была камера с дорогим объективом и набором фильтров. Кроме того, мне пришло в голову печатать фотографии не на бумаге, а на алюминиевой фольге, что также стоило немалых денег.

– Как это ни прискорбно, но средств у нас нет, – признался организатор выставки Идо, сумевший пригласить интересных участников, но не позаботившийся о финансировании.

– Вы понимаете, сколько денег я должна вложить?

– Зато вас узнают как художника. Не собираетесь же вы всю жизнь просидеть в газете.

– Тогда я вынуждена отказаться от участия, хотя мне очень жаль.

– Мне тоже, – эхом отозвался Идо и добавил: – Но с некоторой долей вероятности вам удастся продать что-нибудь из своих работ.

Услышав эти слова, я тут же решила во что бы то ни стало найти необходимую сумму, ведь мне было очень важно, чтобы мои фотографии оценили настоящие профессионалы.

Помочь мне вызвалась моя лучшая школьная подруга Шломит. С момента нашей первой встречи в девятом классе я буквально прикипела к ней. Да и могло ли сложиться иначе? Худая, бледная и вечно во всем сомневающаяся «заучка» восхищалась смелой, веселой и сексуальной Шломит.

Когда Шломит исключили из школы «за неподобающее поведение», она, прокляв всех учителей во главе с директором, сплясала на радостях дикий танец и немедленно перевелась в школу с сельскохозяйственным уклоном где-то в центре страны. Продержавшись там всего три четверти, попала в школу для трудных подростков, откуда ее тоже выкинули спустя весьма непродолжительное время. Виделись мы в то время гораздо реже, однако дружба наша продолжала крепнуть. По сравнению с яркой безудержной Шломит, обладающей чудесной способностью делиться всем, что у нее было, без остатка, я казалась хрупким комнатным растением. Но, вероятно, именно поэтому я стала хранительницей всех ее секретов и сама время от времени делилась с ней своими немногочисленными проблемами.

Проведя бо́льшую часть недолгой армейской службы на гауптвахте за невыполнение приказов, оставление поста, потерю оружия и кучу других нарушений, Шломит поступила в «Бейт Цви»[95], где, по ее словам, нашла свое призвание. Время от времени навещая меня, она привозила с собой тексты ролей, которые я помогала ей заучивать наизусть.

Когда Шломит перешла на второй курс, мы почти перестали общаться. Время от времени она звонила мне, извинялась за занятость и без умолку болтала об учебе и о своих успехах: главных ролях в «Дяде Ване», «Медее» или «Страданиях Иова».

– Скоро я буду играть в «Смешной девчонке»[96], – позвонила она мне однажды.

– Скажи когда.

– Ты обязательно должна прийти и подарить мне букет цветов. Минуточку, – вдруг переменила тему она. – Что это я все о себе да о себе… А как ты? Ну-ка, давай выкладывай!

– Все как обычно.

– Что случилось?

– Почему ты спрашиваешь?

– Голос у тебя какой-то не такой.

– Что ты имеешь в виду?

– Фальшивый. Ну-ка, признавайся, что происходит.

– Неважно.

– Пара стопок текилы поможет?

– Ты ведь занята…

– А как насчет четырех стопок?

– Я сегодня не смогу. И потом, мы же увидимся на премьере. Девушка с букетом в первом ряду – это я, – попыталась я отшутиться.

Через полчаса раздался стук в дверь. На пороге стояла Шломит с бутылкой текилы в руках.

– Ну, Рути, выкладывай.

– Ты же должна быть на репетиции.

– Да выперли они меня с этой постановки, гады, – прижала меня к своей груди Шломит. – Говори, или я рассержусь.

– Только не это, – улыбнулась я.

– Давай, давай. Зачем иначе я тебе нужна?

Не знаю почему, но ее слова прорвали какую-то плотину, и я разрыдалась. Шломит усадила меня на диван, крепко обняла и дала выплакаться.

– А теперь валяй.

– Помнишь, что мы всегда говорили?

– Разумеется. Мечты должны сбываться. У нас даже пароль такой был… Так в чем же дело?

И я рассказала ей о своей мечте, которой, скорее всего, не суждено сбыться. О многих тысячах долларов, отделяющих меня от обладания профессиональной камерой и другим оборудованием, необходимым для участия в выставке.

– Так, все ясно, – прервала меня Шломит. – И что ты собиралась делать? Сидеть и лить слезы?

– А что еще мне остается? Порезать вены или ограбить банк?