Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Кэн-сэнсэй резко отвернулся к доске и быстро стер все, что там было написано. Все, что касалось «ссоры» и «войны». После этого он снова посмотрел на них.

– А в оставшееся время займемся чем-нибудь еще. Например, поиграем! – добавил он с радостной улыбкой.

* * *

Игра, которую придумал Кэн-сэнсэй, заключалась в том, что они разделились на команды и записывали свои «любимые вещи» на доске. Они выстроились на противоположных концах комнаты, как на спортивных состязаниях, и когда один возвращался, написав что-то, передавал эстафету следующему. Команда, которая за отведенное время напишет больше всего вариантов, должна была победить.

– Сегодня на «Вопросах и ответах» мы с вами обсуждали очень серьезные вопросы. Вы, наверное, устали? Так что теперь давайте подумаем о чем-нибудь веселом. Победившая команда завтра первой получит фруктовый лед!

Послышались радостные крики. С самого приезда в «Школу будущего» все начали особенно ценить вот такие мелочи.

Норико все это тоже взбудоражило. Теперь ей придется написать как можно больше «любимых вещей». В обычной школе она бы такого не сделала. Что вообще можно назвать в числе «любимого»?

Интересно, ее не поругают, если она напишет про девчачьи журналы «Лента» и «Подружка»? А может, наоборот, благодаря этому кто-нибудь потом подойдет с ней пообщаться – они ведь многим нравятся. Воображение у нее так разыгралось, что она уже не могла остановиться.

Составляя команды, Кэн-сэнсэй разделил их так, чтобы в каждой было примерно одинаковое количество детей одного возраста. Однако глядя на своих сокомандников, Норико почувствовала некоторое разочарование. Или, лучше сказать, она приготовилась действовать самостоятельно.

Перед ней стоял Нобу. В этот раз он не валялся на полу, но на лице его было все то же выражение, по которому невозможно понять, о чем он думает.

«Его тоже заставят идти», – в то же мгновение пронеслось у нее в голове. Может, и не стоит – он все равно, скорее всего, не воспримет происходящее всерьез. Одно присутствие Нобу уже не добавляло им преимуществ.

А ведь они не просто в одной команде – он, что еще хуже, прямо перед ней по очереди.

– Приготовились и… начали!

По команде Кэна первые в шеренге дети помчались вперед.

Они написали на доске по одной своей любимой вещи и побежали обратно. Времени они потратили совсем немного, а лица их излучали радость. Бифштекс, футбол, кролики, лента… Слова одно за другим заполняли доску. Ой, лента? Интересно, кто это написал? Этот человек имел в виду журнал? Или настоящую ленту?

– Давай!

– Быстрее!

Каждая команда громко подбадривала своих участников.

– Отлично! – вдруг вскрикнул кто-то впереди Норико.

«Ого», – подумала она.

Нобу вскочил со своего места. Он взволнованно вскинул руку вверх и завопил: «Цубаса, поторопись!» Норико замерла от неожиданности. Глаза Нобу горели. Его обычная вялость куда-то испарилась, казалось, что внутри него буквально бурлила жизненная энергия. Когда подошла его очередь, Нобу тут же сорвался с места и побежал. Как и другие дети, он вскоре вернулся и передал эстафету Норико. Так повторилось и на втором, и на третьем круге.

– Осталось три минуты! – предупредил Кэн-сэнсэй, и шум пронесся по комнате.

«Последний рывок!» – крикнули из какой-то команды. Нобу пошел на четвертый круг.

– Норико, давай! – коротко произнес он, передавая ей эстафету.

Пораженная до глубины души, она побежала вперед.

Он назвал ее «Норико». Нобу обратился к ней по имени.

То есть он знал, как ее зовут!

Она просто не могла в это поверить.

Нобу внимательно наблюдал за ней. Он знал. А она и не замечала, что он проявляет интерес к другим детям из их группы. Он всегда казался ей таким заторможенным, и она все никак не могла понять, что же у него на уме.

Думать, что лучше бы Нобу с вами не было, это и есть настоящая «травля».

В голове у нее была лишь звенящая пустота. Она вдруг вспомнила слова Кэна.

Норико подбежала к доске и взяла маркер. Остановившись перед исписанной поверхностью – свободного места почти уже не оставалось, она глубоко вздохнула.

Игра «Напиши свою любимую вещь».

Прямо перед собой она увидела крупную, выведенную кривым почерком надпись «Кэн-сэнсэй».

Гадать тут не пришлось – она сразу поняла, кто ее сделал.

Что-то кольнуло в груди. Она вспомнила еще кое-что из того, что говорил Кэн-сэнсэй.

Бросать здесь нельзя никого. Это же «Школа будущего»!

И тогда Норико написала.

«Школа будущего».

– На этом все! – громко объявил Кэн-сэнсэй. Все наконец вздохнули с облегчением.

Когда Норико вернулась к своей команде, Нобу опять с отсутствующим видом уставился куда-то вдаль. Словно кто-то нажал какой-то неведомый переключатель. И тот одновременно серьезный и счастливый взгляд, который он бросил тогда на Норико, теперь казался лишь выдумкой.

А Норико, наоборот, стало очень совестно. Она вдруг поняла, что всегда смотрела на него свысока, решив, что толк от него есть только в играх, и почувствовала ужасный, ужасный стыд.

– Итак, кто же написал больше всего вариантов?

Кэн-сэнсэй принялся считать. Глядя на него, Норико поняла, что не так уж важно будет победить, главное, чтобы все заметили, что именно Нобу записал среди своих «любимых вещей». Ей хотелось, чтобы они ощутили то же самое, что и она.

И в этот миг Норико почувствовала на себе чей-то взгляд. Она посмотрела на дверь и замерла от изумления.

На пороге стояла Сатико-сэнсэй.

Та, похоже, не обратила на Норико никакого внимания и продолжила пристально вглядываться в школьную доску. Она выглядела озадаченной.

Сатико-сэнсэй…

Ей почему-то захотелось позвать учительницу. Но она тут же поняла, что этого делать не стоит. Вот бы Кэн-сэнсэй тоже заметил. Что Сатико-сэнсэй пришла. Но он был слишком занят, подсчитывая итоги вместе с остальными ребятами. «Один, два… А кто это написал “золотая рыбка”? У тебя дома есть, да?» – спрашивал он.

Сатико-сэнсэй прищурилась. Так и не сказав ни слова, она развернулась и вышла из комнаты.

– О, да я гляжу, многие написали «Школа будущего»! – донесся до Норико радостный голос Кэна.

* * *

Ужин подошел к концу, а Сатико-сэнсэй так и не появилась.

У Норико болел живот, как будто кто-то сжимал ее внутренности. Эта была та же самая боль, которую она ощутила, когда Кэн-сэнсэй с Сатико-сэнсэй поругались, и ей стало не по себе. Норико решила, что все позади, но боль незаметно вернулась с новой силой.

Она поняла, что здесь что-то не так, когда после ужина пошла в уборную. Между ног было влажно.