Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Ури

Обосновавшись в Йерухаме, я сообщал Томеру и Одеду обо всем, что со мной происходит, – о новых друзьях, о квартире, о работе, – и постоянно порывался вернуть им машину. Но каждый раз они отказывались. Томер уверял, что эта развалина не стоит даже страховки, которую приходится за нее платить, а Одед обещал перевести ее на мое имя.

– Вы сумасшедшие, – говорил я.

– Не преувеличивай, – смеялись они в один голос. – Главное, чтобы ты на ней не врезался в очередной столб.

– Я не могу так, – настаивал я. – Я хочу за нее заплатить.

В итоге мы договорились, что я буду выплачивать за машину по триста шекелей в месяц, и я регулярно высылал им чеки, несмотря на то что те оставались не обналиченными.

После всего пережитого мне все-таки необыкновенно повезло.

* * *

Я любил свою работу. Мне нравились дети, преподаватели, родители, болтающие со мной в ожидании своих чад, но больше всего мне нравилось то, что в течение всего рабочего дня я мог слышать музыку. Иногда пронзительную до слез, иногда мягкую и успокаивающую, иногда неистовую, как мустанг, скачущий по прериям. Во время уроков, когда все дети были в классах, я мог расслабиться, прислониться к стене, закрыть глаза и слушать.

Со временем я познакомился со всеми тридцатью учениками, знал, что исполняет каждый из них, и мог предсказать, кто старательно закончит учебный год, кто бросит учебу на полпути, отдав предпочтение футболу, а кого из ребят коснулась рука самого Господа.

– Как поживает Шуман, Элияху? – спрашиваю я кудрявого парнишку.

– Тяжело идет. У него такие сложные этюды…

– Не сдавайся, – подбадриваю я. – Разучивать его этюды – это все равно что проходить отбор в сборную по баскетболу.

– Ты опаздываешь, Наор, – поторапливаю я бледного мальчика, плетущегося по коридору. – Тебя ждет сам Бах.

– Куда ему торопиться? – нахально отвечает тот.

– А как же учитель? Он тоже должен ждать? Шевели ногами, Наор. Вперед, Йерухам! – и мы оба смеемся.

Моя любимица Рахель, наделенная многими талантами, всегда улыбается мне и желает здоровья. Эта девочка из тех, кто добивается успеха, несмотря ни на что. Главное, чтобы после армии она тут же не завела детей, тогда скрипку придется отложить в сторону.

– Я слышал, как ты играешь сонату. Просто чудесно!

– Правда? – краснеет она.

– Я даже разволновался, – улыбаюсь я. – Только…

– Что только?

– Вторая часть, аллегро, должна быть веселой. Покажи нам, что ты умеешь веселиться.

Мне нравился наш оркестр. Кларнетисты, трубачи, саксофонисты. Иногда я помогал виолончелистам нести их тяжелые инструменты. Порой, спускаясь в зал для репетиций, переворачивал пианисту ноты, а иногда, придя пораньше, помогал оркестру настроиться.

– Ну-ка, дайте мне ля, – обращался я к первой скрипке. – Ля. Ля.

Еще один маленький кусочек счастья.

Учителя, заметив, что я поладил с детьми, то и дело просили меня повлиять на кого-либо из них, ученики рассказывали о своих проблемах, советовались, задавали вопросы, и даже родители порой хотели услышать мое мнение о своих «гениях».

– Вы меня спрашиваете?

– Ну да. Как там мой?

– Что я понимаю? Я всего лишь охранник.

– Охранник, но с большим сердцем, – улыбались они, протягивая мне завернутый в хрустящую бумагу кусок пирога. – Присматривайте за ним.

Этим я и занимаюсь. Присматриваю за всеми.

Глава 25

Рут

Шука и Вики.

Сомнений быть не могло.

Как можно было не узнать этот дурацкий хохолок на затылке, который он отрастил в погоне за модой, идеально чистые коричневые мокасины, безукоризненно выглаженные брюки и кожаную куртку, привезенную с симпозиума в Испании?

Он добрался до меня даже здесь, вторгся в мир, созданный моими собственными руками, и теперь разрушает его.

Оба выглядели довольными до неприличия. Болтали, смеялись, прихлебывали кофе из купленных мной чашек и стряхивали пепел в новые пепельницы. Встав со стула, Шука сказал что-то такое, отчего Вики расхохоталась.

Они смеются надо мной? К черту все!

Шука протянул Вики коробочку – скорее всего, с кольцом или браслетом, который предназначался мне, – и та восхищенно покачала головой. Известное дело. Даже мой отец, бывший судья, немало повидавший на свете, увидев жемчужные серьги, подаренные мне Шукой, пришел в полный восторг и не почувствовал подвоха.

Почему Вики все время смеется и довольно качает головой? Что он ей рассказывает? Как объясняет свой приезд и мое исчезновение? Что она собирается делать дальше? Судя по всему, он и Вики околдовал своей магией. Когда надо, он умел быть обаятельным, щедрым, единственным в своем роде.

Наивная, доверчивая Вики поверит ему, как и многие до нее. Будет говорить, что я неблагодарная тварь, а он – чувствительный и любящий муж. «Скажи спасибо, что тебе так повезло, – будет отчитывать она меня. – Таких, как он, днем с огнем не сыскать. Какое кольцо он тебе купил… Скажи, мало тебе было месяца в Париже? Что на тебя наехало? Как бы мне хотелось, чтобы у меня был такой муж, а не тот поганец, который забрал у меня все деньги и сбежал с маникюрщицей».

Кольцо. Однажды полицейский, заметив на моем пальце то кольцо с брильянтом, тоже сказал, что мне повезло.

Вернувшись к зданию, где располагалась зубная поликлиника, я вошла в подъезд и, прислонившись спиной к двери, принялась ждать. Издалека доносились звуки ханукальных песнопений. Вечер Хануки, а я сижу тут, в подъезде. «Мы пришли прогнать тьму»… А вокруг меня – сплошная тьма.

Спрашивает ли себя Вики, почему я не пришла за ней? А Рухама? Наверное, послала Самеди узнать, почему я опаздываю, а та, вернувшись, сообщила ей, что меня нет дома…

Дорогая моя Вики, мысленно пытаюсь я передать ей, прислушайся ко мне, поверь мне. У меня не было выбора. Я убежала, потому что иначе жить было нельзя. Я сделала это, когда зародившаяся во мне новая жизнь прервалась. Другого пути не было. Оставаться означало медленную смерть.

* * *

Когда я обнаружила, что в моем теле происходят чудесные превращения, что в нем растет ребенок, наш ребенок, я поняла, что мне нужно очень осторожно сообщить об этом Шуке. Чтобы предотвратить его гнев, я решила преподнести ему радостную весть в легкой и шутливой форме. Он всегда говорил, что не хочет иметь детей, но я верила, что, повзрослев, а возможно, под влиянием семьи и друзей, он передумает.

Врач-гинеколог, осмотрев меня, радостно сообщила то, о чем я и так уже давно догадывалась.

– Вы на девятой неделе, – улыбнулась она. – Желаю удачи.

В ту ночь я никак не могла уснуть.

Минул второй месяц. Я прислушивалась к крошечному существу, растущему во мне. Не беспокойся, малыш,