Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Нужно было уезжать сразу после выхода той проклятой статьи, повторяла я снова и снова. Ведь уже тогда понимала, чем все закончится.

Ури

Первая попытка вернуться к игре на фортепиано разочаровала меня.

Руки, словно заржавев, не хотели двигаться.

Промучившись с четверть часа, я с грустью закрыл крышку. Однако на следующий день, когда последний ученик покинул школу, снова оказался у рояля.

Прихватив с собой этюды Шумана, я, как прилежный ученик, начал все сначала.

Через неделю почувствовал себя увереннее и добавил к упражнениям анданте Моцарта. Вскоре мои руки стали, как прежде, порхать над клавишами, и музыка наполнила душу радостью.

– Что это? – Дверь открылась. На пороге стояла наша уборщица Влада.

– Мне разрешили, – ответил я.

– Как красиво! Можно войти?

Моя первая слушательница.

– Завтра тоже будете играть? – спросила она, когда я закончил.

Прошла еще неделя, и я, наконец, нашел в себе силы сыграть Листа – композитора, с которым у меня было связано столько мучительных и одновременно прекрасных воспоминаний…

В тот вечер в комнату вошла Влада, ведя за собой еще трех женщин.

– Это Чок. Сейчас сами убедитесь, – пообещала она, приглашая всех сесть.

Теперь слушателей стало четверо.

– Что ты играл? – спросила Влада, когда я закончил.

– Этюд Листа.

– Я люблю Листа. А можно еще?

– Завтра, – пообещал я.

На следующий день я обнаружил в комнате компанию из десяти человек, которые с любопытством смотрели на меня.

– Он будет играть Листа, который, как и я, венгр, – объяснила Влада.

– В коридоре тоже стоят, – объявила она через несколько дней. – Стесняются войти. Да и все места в классе заняты.

По городу прошел слух, и теперь, когда я открывал крышку рояля, класс был полон, а по окончании выступления я получал отчет от Влады: «Внизу стояло человек двадцать», или «Сегодня четверг, поэтому пришло поменьше слушателей».

– Даже в филармонию не ходит столько народу, – сказал однажды после концерта директор.

Не знаю, кто придумал мне новое прозвище, но вскоре имя Чок-новичок все забыли и стали называть меня Листом.

Глава 26

Рут

Со своего наблюдательного пункта я заметила, что серая машина исчезла. О чем это говорит? Посланники выполнили свою миссию и теперь Шука будет разбираться со мной один или его соглядатаи продолжают рыскать по округе?

Надо было побыстрее выбраться отсюда. В Ор-Акиве меня ждала квартира, которую я сняла, когда обнаружила в газете свое фото. Ночь можно переждать в Беэр-Шеве, утром арендовать машину и отправиться в Ор-Акиву, а затем – на поиски нового убежища.

Какого черта я, спрашивается, ждала? Страх потерять новых друзей оказался сильнее инстинкта самосохранения.

Меня охватила дикая слабость, даже дышать стало трудно. Мне хотелось положить голову на ступеньку и немного поспать. Я потерпела поражение. Неужели я окончательно потеряла желание победить его?

Вороны в ветвях деревьев устраивались на ночлег, хозяева магазинов тушили свет и опускали железные ставни, прохожие, ежась от холода, спешили домой, а я так и продолжала сидеть на ступеньках, замерзшая, несмотря на три шарфа.

Первая ханукальная свеча. Ночь распустила над городом свои крылья, улицы опустели. Дети с восторгом наблюдают, как родители зажигают ханукию, младенцы ползают вокруг волчков[99], в окнах домов колеблется пламя. Драники, пончики… Я почувствовала горечь.

Рухама, наверное, продолжает искать меня и сердиться. «Я ведь утром ей напоминала», – будет повторять она Самеди, когда та станет успокаивать ее. Все остальные гости уже давно пришли, но она не перестает названивать мне, посылать сообщения с просьбой перезвонить, расспрашивать соседей.

Когда-нибудь я все ей объясню. Когда придет время. Стоя между двух зданий, скрывающих меня от посторонних взглядов, я продолжала колебаться. Надо исчезнуть. Бросить все и бежать. Начать все сначала, и ничего не бояться. Конверт с деньгами при мне.

Только на этот раз мне надо быть умнее. Никому ничего не обещать, никуда не звонить…

Медленными шагами я подошла к остановке автобуса. Отсюда до Беэр-Шевы минут пятьдесят. Переночевать в гостинице, а наутро взять напрокат машину и направиться в Ор-Акиву.

– Когда следующий автобус? – спросила я молодую пару на остановке.

– Куда?

– В Беэр-Шеву.

– Зачем вам туда? – спросила девушка, в ушах которой болтались огромные серьги.

– Красивые серьги, – ответила я. – Только…

– Только что?

– Тяжеловаты будут… Неважно. Может, ты знаешь? – обратилась я к парню.

– Ишь какая серьезная… Минут через двадцать, – ответил он, прижав к себе девушку с такой силой, что та вскрикнула. – Что ты кричишь, дурочка? Это я любя, – произнес парень, и мне тут же захотелось сказать девушке, чтобы она немедленно бежала куда глаза глядят прежде, чем он сожмет ее так, что в легких не останется воздуха. Боли от любви не бывает.

Но я промолчала. Мне надо думать о своих проблемах.

Так как парикмахерской с остановки было не видно, я снова вернулась в подъезд. Когда каждую секунду все может измениться, двадцать минут кажутся вечностью. Может, Шука, почувствовав, что я где-то рядом, выйдет на улицу, а может, кто-нибудь меня узнает, и тогда…

Раздался скрип тормозов и треск захлопывающейся двери. Я не осмеливалась пошевелиться. Кровь застыла в жилах, ноги онемели.

Все? Конец?

Выглянув в окно, я увидела знакомую машину и двух охотников.

Попалась…

– В чем дело, братишка? – повернулся к машине парень, стоявший на остановке.

– Не знаешь, где здесь можно перекусить? – спросил один из соглядатаев, подойдя к парочке.

– Сэдвич? – услышала я голос девушки.

– Надо говорить сэндвич, дурочка, – произнес парень.

– Вроде того, – отозвался второй, не выходя из машины.

– Сказать им про Шауля? – спросила девушка.

– Неплохая идея, – отозвался парень, добавив: – Тут всего два шага. Не надо даже никуда ехать.

Девушка издала легкий смешок. Смейся, дорогая, смейся. Смейся, пока еще можно.

Парень протяжно свистнул, девушка снова засмеялась, и тут я услышала шум приближавшегося автобуса. Притормозив на несколько секунд, он снова продолжил путь. Все, этой возможности скрыться у меня больше нет.

Куда теперь? Я снова бросила взгляд на своих преследователей. Они были заняты поеданием купленных у Шауля лучших на Ближнем Востоке сэндвичей. Другого момента скрыться не представится.

Направо, налево и снова направо. А теперь куда? Я оказалась перед музыкальной школой. Мой последний спасательный круг. Искать меня здесь уж точно никому не придет в голову.

Главное – не бежать. Любой неосторожный шаг выдаст меня. Прохожу через выкрашенные белой краской железные ворота, пересекаю двор. Не торопись, Рут.

У входа, засунув руки в карманы и прикрыв глаза, стоит мой старый знакомый