Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Серьезно?

Совет состоялся поздно вечером, но она так и не пришла – из учителей от них присутствовал лишь Кэн-сэнсэй.

Норико вспомнила об Учебной комнате в здании с душевой, куда ей одной довелось попасть. Может, Сатико-сэнсэй все еще там?

– Выключаю свет! – объявил кто-то из учителей, когда все дети устроились на футонах.

Огни погасли.

Норико закрыла глаза. Она лежала посередине, между Ами и Саей.

В ту ночь ей приснилась девочка, в одиночестве сидевшая в Учебной комнате, в которой Норико ни разу в жизни не бывала. Проснувшись, она все никак не могла вспомнить, кто же эта девочка – Мика, Юи или она сама?

* * *

Наступил шестой день смены. Сегодня должен был пройти прощальный Совет.

Каждая группа готовила к этому вечеру нечто особенное. «Зеленые» решили нарисовать стенгазету с впечатлениями от лагеря – что показалось им самым веселым, какие разговоры они вели на «Вопросах и ответах» и так далее.

Они как раз обсуждали разные идеи, записывая их на больших листах бумаги, приготовленных Кэном-сэнсэем, когда к ним заглянула мать Ами – Мами-сэнсэй из «Оранжевой» группы. Похоже, ее прислали на замену Сатико-сэнсэй, чтобы она помогла им. «Стенгазету делаете? Как здорово!» – сказала она, глядя на Норико и остальных.

Пульс у Норико учащался всякий раз, как Мами-сэнсэй подходила ближе. Каждую ночь она спала рядом с ее дочерью, Ами. А еще из головы не выходил тот разговор с мамой Юи. «Поздравляю». Вероятно, Мами-сэнсэй в курсе про Норико и может сказать ей нечто в том же духе. От одной мысли об этом ее охватывало странное волнение – было одновременно и неловко, и радостно.

Однако, поравнявшись с Норико, учительница не только не заговорила, но даже и не посмотрела в ее сторону. Здесь, в классе, она была просто «Мами-сэнсэй», а не мамой Ами.

– А кто это написал тут про «женские обязанности»? – вдруг спросила Мами-сэнсэй, уставившись на макет газеты. Это был раздел, посвященный еде.

– Я, – тут же подняла руку и ответила шестиклассница по имени Саюри.

Она не занималась дежурством в столовой, зато чистила персики и накладывала малышам добавку фруктового льда.

Картинка в стиле комиксов изображала учительницу, которая стояла рядом с ученицей на раздаче и говорила ей: «Девочки должны уметь исполнять женские обязанности. Чтобы потом, когда вы вырастете и станете матерями, у вас не было проблем».

Мами-сэнсэй нахмурилась и с сомнением покачала головой.

– Вам что… и правда так сказали? – спросила она.

Саюри кивнула.

– Во время еды девочкам не следует садиться. Они должны помогать во всем – им ведь в будущем быть матерями…

– Сатико-сэнсэй так и сказала? Про «женские обязанности»? – настойчиво уточнила Мами-сэнсэй, и Саюри снова закивала, но уже не так уверенно.

Возможно, она не вполне хорошо запомнила тот момент.

Мами-сэнсэй тяжело вздохнула.

– Это ведь не совсем одно и то же, согласна? Стать матерью и исполнять женские обязанности – все же разные вещи. – Учительница говорила быстро и раздраженно.

Саюри испуганно покачала головой.

– Наверное, Сатико-сэнсэй такого не говорила. Я просто перепутала.

– Даже если и не говорила, то вы все поняли это именно так. Большой разницы тут нет. Мне вообще не нравится эта формулировка – «стать матерью». Это предписывает женщине единственно возможную роль в нашем обществе.

Мами-сэнсэй будто бы рассуждала сама с собой. Саюри окончательно стушевалась и запуталась, что делать.

Норико и сама замерла в изумлении.

– Что-то случилось? – спросил Кэн-сэнсэй. Он только что подошел – до этого помогал другим детям с их работой.

– Кэн-сэнсэй, на минутку. – Мами-сэнсэй отвела его в угол, и они принялись шептаться. – Ямасита-сан… – Услышав, как Мами-сэнсэй произнесла фамилию Сатико-сэнсэй, Норико почувствовала, как ее плечи сжались.

Она только вчера застала в том отдельном здании взрослых за разговором о Ямасите, предположительно находившейся в Учебной комнате.

– А-а… – закивал Кэн-сэнсэй.

Мами-сэнсэй снова что-то сказала. Вид у нее был угрожающий. А ведь она такая хорошенькая и молодая. Преподает английский.

– Тогда в обучении нет смысла, – донеслось до Норико. – Это все просто промывка мозгов.

Норико не поняла, о чем они.

Кэн-сэнсэй ничего на это не ответил. Он молча, с серьезным видом слушал Мами-сэнсэй. Дети словно боялись на них взглянуть, и каждый отводил глаза в сторону. Одна Саюри, нарисовавшая злополучную картинку, старательно стирала ластиком написанные на бумаге слова. Выражение у нее было растерянное. Она не знала, что вставить вместо них, поэтому речевой пузырь возле фигуры учительницы так и остался пустым.

– Послушайте-ка все! Особенно девочки.

Мами-сэнсэй вернулась к детям. Почему-то это напомнило Норико школьный урок по физическому воспитанию, на котором учителя ведут отдельные беседы с мальчиками и с девочками. Ей на мгновение показалось, что Мами-сэнсэй вот-вот заговорит о менструации. Наверное, это из-за того, что Норико сама сейчас через это проходит.

Учительница молча оглядела девочек. Какая же она все-таки красивая! Мами-сэнсэй стояла прямо перед ними. У нее был длинный, прямой нос и большие глаза, излучавшие горделивую уверенность.

– Вы – это будущее, – прозвучал ее голос, отчетливый и певучий. – И как вы, девочки, будете жить дальше, зависит только от вас. Сатико-сэнсэй пыталась объяснить вам, что важно быть женственными и добрыми. А если среди вас есть те, кто решил, что «обязанность женщины» – молчать и не выражать свое мнение, услужливо подчиняться мальчикам и так далее, то вы не правы. Все совсем не так, – сказала Мами-сэнсэй.

Кэна-сэнсэя с ней рядом не было. Он отошел к мальчишкам, чтобы помочь им с газетой.

– Запомните это хорошенько, – продолжала Мами-сэнсэй. – Я не хочу, чтобы вы уехали домой с превратными представлениями.

Норико не до конца уловила, что имела в виду учительница. Но главную мысль в целом уяснила. Остальные, по-видимому, ощущали ровно то же самое, что и она сама. Это все главным образом благодаря тому, что Мами-сэнсэй была предельно серьезна.

Она пыталась как следует все объяснить. Мами-сэнсэй их понимала, поэтому и они воспринимали то, что она говорила. Учительница стремилась донести необыкновенно важную мысль, и, понятное дело, ей было досадно, что она не в состоянии передать все нюансы. Норико, в свою очередь, тоже нервничала из-за того, что не могла до конца ее осознать.

– Ладно, а теперь за дело.

Мами-сэнсэй улыбнулась, и все вернулись к работе над стенгазетой. Учительница подошла к Саюри, которая стерла надпись про «женские обязанности».

– Прости. Я на тебя не сержусь.

В процессе Норико решила сходить и посмотреть, как продвигается раздел про фруктовый лед,