Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

«заводиться». Как взрослые, хотя первоначально не совсем понимали, что хотят от них большие дяди и почему они должны ссориться. Однако безобидные толчки перерастали в потасовку, причем с нешуточной злостью друг на друга и самыми решительными намерениями наказать обидчика. Со слезами, с ревом, сопливым шмыганием, с кровной обидой. Наверное, капитан-десантник Елисеев тоже помнил такие эпизоды из детства. Или вспомнил только теперь, при появлении в десантной дивизии парня из УВД. Каратиста, возомнившего, небось, себя самым крутым после победной схватки в ночном лесу с тремя вооруженными бандитами. Не хило, конечно. Пожалуй, этим даже можно похвастаться. Но только перед друзьями-ментами, а не перед его ребятами. И уж тем более не перед капитаном Елисеевым. И через несколько минут он покажет майору настоящую крутизну. Опустит с небес на землю.

Расстояние от КПП до спортзала, располагавшегося в полуподвальном помещении под казармой, капитан и его гость преодолели молча. Десантник словно торопился с максимальной пользой использовать обещанные гостем полчаса и шагал быстро, не оглядываясь на едва поспевавшего за ним Ковалева. Негостеприимным оказался капитан. В лесу он выглядел гораздо дружелюбней. Забыл, наверное, обещание посидеть за кружкой пива. А может, догадывался об истинной цели визита оперативника и потому взвинтился? Или не принадлежал к числу людей, водящих дружбу с ментами? Непохоже. Да и показания Глебова конкретно свидетельствуют, что бравый десантник дружбой с милицейскими сотрудниками не гнушается. Особенно дружбой небескорыстной. Правда, майор Ковалев в число таких приближенных лиц не входит. И никогда не войдет. К счастью.

По ступенькам в полуподвал капитан спустился первым и также первым вошел вовнутрь спортзала. Вадим шагнул следом и сразу почувствовал спертый воздух, пропитанный потом тренирующихся десантников. Такой воздух бывает в подводной лодке.

На вошедших десантники не обратили внимания. В зале продолжали звучать короткие резкие команды, похожие на вскрики, и гулкие удары падающих на жесткое покрытие тел, отдаленно похожего на маты. Капитан повернулся к Вадиму, проследил за его взглядом и гордо сказал:

– Кузница наших кадров, майор. Школа выживания.

Звучало солидно. И обоснованно. В десантных спортзалах не просто обучают приемам рукопашного боя, а учат истреблению противника. Без оружия, голыми руками. И правильно, ведь солдату противостоит не уличный хулиган, а враг, поэтому весь процесс обучения строится на преднамеренной безжалостности к нему. У десантника цель одна – вывести противника из строя, причинив при этом максимально возможный ущерб его здоровью. Вплоть до уничтожения. Безо всяких забот о его жизни и здоровье. Безо всяких раздумий о соблюдении закона. Поэтому одним из самых важных и непременных принципов рукопашного боя является способность не видеть во враге человека. Только цель. Только жизненно важные точки этой цели. В этом и состоит основное отличие боевого каратэ от самбо, которому обучают милиционеров. Милиционера учат не убивать, а обезвреживать и задерживать. Наверное, именно это отличие и подогревает капитана, загоревшегося навязчивой идеей посмотреть майора в деле. Если так, то он прав. Действительно, все познается в сравнении. Сама по себе затея капитана Вадима не раздражала, более того, ему самому было интересно вплотную соприкоснуться с десантной школой рукопашного боя. Для сравнения, для учебы, для возможности что-то перенять у армейских инструкторов. Но не ради развлечения, и уж тем более не для злорадной утехи или забавы. Ковалев никогда не был сторонником «стенок», у него и без них противоборств хватает. Работа, к сожалению, позволяет поддерживать неплохую форму. Не забывал он и о тренировках. Не такие изнуряющие и интенсивные, конечно, как несколько лет назад, когда он имел возможность стажироваться у лучших мастеров-специалистов рукопашного боя. И не только в каратэ. И не здесь, в Рязани. Впрочем, какое дело десантному капитану до его славного спортивного прошлого? Супермен вообще не должен принимать во внимание физическую подготовку противника. Зачем супермену забивать голову всякой чепухой.

– Отставить тренировку! – громко выкрикнул капитан и дважды хлопнул в ладоши. – Перерыв!

Десантники замерли и повернулись в сторону двери. На их лицах Вадим не заметил никакой заинтересованности вошедшими. Разве лишь немой вопрос о причинах прекращения занятий. Наверное, никто из десантников эту причину не увязывал со спутником капитана – невысоким, неброским парнем в гражданской одежде.

– Внимание! – приказным тоном продолжал капитан и широким жестом указал на Ковалева: – Наш гость! Майор УВД Вадим Ковалев. Крутой каратист. Прошу любить и жаловать!

Насчет любви капитан малость переборщил. Вадиму показалось, что в лексиконе у большинства из находившихся в зале такого слова вообще не имелось. Еще бросилось в глаза, как чутко прислушивались десантники к каждому слову капитана. Кажется, они старались уловить даже интонацию его голоса. Это не походило на восприятие подчиненными приказов командира, это было восприятием учениками слов учителя. Без сомнения, в этих стенах капитан обладал среди десантников особым авторитетом. И явно не из-за звездочек на погонах. Значит, из «крутых».

– Майор согласился провести с нами короткую тренировку, – продолжал капитан, и эта новость тоже не вызвала большого интереса, – чтобы поделиться своим умением и богатым опытом.

Десантники смотрели в их сторону с прежним спокойствием. Они даже не пытались предугадать, кому первому посчастливится получить уроки милицейского каратиста. Или первому проучить. И проучить хорошенько, чтобы и сам запомнил, и дружкам своим передал.

– Даю вводную! – зычно провозгласил капитан, хотя в громогласности не было никакой надобности, ибо десантники, как казалось Вадиму, расслышали бы даже его шепот. – В расположение секретного объекта проник вражеский диверсант! «Морской котик». Задача ясна?

Задача была ясна, дополнительных разъяснений не требовала и вмещалась в одно емкое слово: обезвредить. Лишить невесть откуда взявшегося грозного и опасного «котика» не только возможности сопротивляться, но и способности самостоятельно передвигаться. Правда, в глазах десантников, устремленных на незнакомца, все-таки появилось некоторое внимание. А может, они просто хотели оценить серьезность капитана. Слишком уж громко прозвучало название элитного подразделения применительно к незнакомцу. Скажи это кто-нибудь другой, пожалуй, не поверили бы. Капитану они привыкли верить. Осталось услышать имена счастливцев.

– Соловьев и Бабайцев, – без раздумий назвал капитан.

Два десантника, жилистые парни примерно одного телосложения с Ковалевым, повернулись к противнику лицом и одновременно склонили головы в легком кивке. Поприветствовали перед «задержанием». Соблюдали ритуал. Вадим лишь повел в их сторону взглядом. «Морскому котику» абсолютно незачем приветствовать своих противников. Остальные армейцы отступили к стенкам, освободив в центре зала место для схватки.

– Может, размяться хочешь? – поинтересовался капитан и глянул на оперативника не без ехидства. – Побегать, попрыгать, ручками-ножками помахать?

Он откровенно смеялся. Он хотел унизить. Он жаждал не просто поединка равного с равным, а зрелища. Значит, догадался, зачем появился оперативник. Что ж, тем лучше.