Вне закона - Всеволод Владимирович Крестовский

– Маска! – жалостно умолял ее Вантрик. – За что же такая немилость?.. За что ты меня вдруг оставила?

– За то, что ты рассердил меня.

– Но я готов на коленях умолять тебя.

– Ах, это было бы эффектно, в особенности в этой зале! – засмеялась она в ответ на его фразу.

– Ну прости меня!.. Я – твой! Твой бесконечно!

– Merci!.. Теперь мне тебя уже не нужно. Ты не сумел воспользоваться моим капризом – и я вижу, что ты не стоишь его…

– Но ты беспощадна.

– Настолько же, насколько хороша собою.

– О, клянусь, я это чувствую, как никто в мире!

– Чувствуешь?.. Ну так знай же, что я тебя не заставила бы раскаиваться, если бы ты был посмелее и решился ехать со мною.

– Я готов, хоть на край света! – воскликнул Жаночка, почувствовав в себе окончательную решимость ввиду столь обаятельного соблазна, который стал ему тем дороже, что совсем уже готов был ускользнуть от него. – Я готов, куда хочешь, куда прикажешь!.. Повелевай мною!

– Н-нет, ты слишком мнителен, – сказала маска в колеблющемся раздумье. – Ты разочаровал меня несколько, а я не люблю нерешительных людей.

– Я докажу тебе противное! – горячо и страстно убеждал Жаночка. – Требуй, чего хочешь, – я на все готов, но только едем!.. Ты так обаятельна, ты сделала то со мною, что я решительно не могу теперь расстаться с тобою таким образом!

Маска, слушая его, только улыбалась про себя тихою и коварною усмешкой.

– Будто? – спросила она недоверчивым тоном.

– Удостоверься! Это ведь от тебя зависит!

– Н-нет, ты все будешь думать и сомневаться!

– К черту сомнения! – экзальтированно махнул он рукою. – Если бы ты даже вела меня в разбойничий вертеп – я ни слова не скажу! Теперь я твой, и я всюду пойду за тобою!

– А если у меня и в самом деле есть какая-нибудь особая цель – тогда что? – лукаво поддразнила маска.

– Будь у тебя хоть тысяча самых разнообразных целей, для меня теперь это все равно, потому что у меня, черт возьми, есть моя собственная цель!

– Ах, уже?! – с кокетливым изумлением взглянула на него незнакомка. – А можно узнать какая?

– О, конечно! Я своих целей не скрываю!

– Будто?

– Без всяких будто!

– Даже и по обязанностям службы?

– Ах, оставь ты, пожалуйста, в покое мою службу и обязанности! Мне смертельно надоела эта проклятая служба, и я желал бы видеть человека, который не пожертвовал бы всеми службами на свете за возможность любоваться этою ножкой, этим станом, обладать этою ручкой.

– Довольно: ты начинаешь лгать самыми банальными фразами.

– Клянусь, нет!.. Я увлечен и говорю искренно! Я люблю хорошеньких женщин, и перед ними у меня всякая служба «летит кувырком» – к черту.

– Гм… посмотрим, так ли это…

– Что ты сказала? – не расслышав хорошенько последней фразы, спросил Вантрик.

– Нет, ничего. Я только хотела бы знать, какая это у тебя явилась вдруг цель, перед которою ничего не значат тысячи моих целей?

– У меня? Самая законная! Я хочу только, во что бы то ни стало, доказать тебе, что я вовсе не трус и не мнителен и что у меня есть решимость там, где нужно или где мне хочется. И я теперь от тебя не отстану: ты слишком заинтриговала меня. Если же все это было не более как ловкая мистификация, то я не упущу тебя из виду, я повсюду последую за тобою, я прослежу тебя до порога твоей квартиры и в конце концов узнаю-таки, кто ты такая!

– Похвальная решимость! – засмеялась маска. – Но могу дать слово, что с моей стороны не было тут ни малейшей мистификации или шутки, я совершенно искренно звала тебя к себе и потому вовсе не понимаю, к чему тебе выслеживать меня разными неудобными путями, если я сама предлагала тебе путь самый простой и короткий – ехать со мною, в мой дом, и познакомиться не с маской, а с женщиной. Чего бы, кажется, проще?!

– Ну так забудь же свою вспышку! Прости меня – и едем! Ведь это было не более как недоразумение! – упрашивал увлеченный Жаночка.

– А ты постараешься заслужить мое прощение? – полусдавалась маска.

– Клянусь всем, чем хочешь!

– Даже и в том случае, если бы у меня оказались какие-нибудь «цели»?

– О боже мой, – скорчил Жаночка наивно и ребячьи жалующуюся физиономию. – Ну к чему ты все преследуешь меня этими «целями»?! Ну забудь это слово! Оно вырвалось у меня так, сдуру, совершенно случайно!.. С целями или без целей, но только знай – я сдаюсь тебе вполне и безусловно!

– А, это другое дело. Давай твою руку и едем! – умилосердилась наконец капризная маска.

Жаночка ожил. Он поспешил исполнить ее требование и восторженно направился с своею дамой к выходу.

«Черт возьми, не все ли равно? – размышлял он в эту счастливую минуту – более с помощью расходившейся крови, чем рассудком. – И чего я, дурак, сомневался?! Ведь не высекут же меня там!.. А если бы вдруг какая-нибудь подобная неприятность, так ведь можно кричать, звать на помощь полицию, караул, царапаться, кусаться и мало ли что!.. И наконец… наконец, ведь я не кто другой; ведь со мною и небезопасно шутить подобным образом… Но все это совершенные пустяки! Все это одна только моя глупая мнительность!.. Вернее всего, что эта прелестная маска просто какая-нибудь проезжая барынька, богатая искательница приключений, которой хочется тайком от байбака-мужа всласть пожуировать себе на свободе в Петербурге и которой я понравился как красивый и порядочный молодой человек… Это так, это всего вернее! А я, осел, еще раздумывал!»

Но в ту самую минуту, когда Жаночка искренно посылал себе этот последний укор, маска, не выпуская от него своей руки, вдруг с силою дернула в сторону и стремительно увлекла его за собою. Этот порыв вышел у нее почти бессознательно, почти невольно, и притом он был столь заметно крут и неожидан, что Жаночка не мог пропустить его без внимания.

– Что это… куда ты вдруг кинулась так поспешно… куда ты ведешь меня? – лепетал он, продираясь за нею сквозь толпу.

– Нет, ничего, – успокоила его маска. – Видишь ты этого толстого генерала?.. Я не хотела с ним встречаться: он хорошо знает меня и моих родных… он легко мог узнать меня.

И, остановившись на минуту, она обернулась назад, внимательно следя за кем-то глазами.

Жаночка в данный момент действительно изображал собою осла, влекомого на жертву. Он вовсе не замечал, что взгляд его дамы следит не за толстым генералом, который был не более как первым субъектом, случайно подвернувшимся ей на глаза и потому пригодившимся для наскоро придуманного оправдания. Этот взгляд следил за джентльменом в щегольском фраке, который лениво-апатичной и изящно-небрежной походкой медленно пробирался в толпе.

Джентльмен