Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Я держу ее, плачущую, в объятиях и плачу сам. Не могу. Я просто не могу, мне не сдержаться. Я пришел к ней с миллионом вопросов, но, оказывается, не ради них. Резко, наверное, но я сбрасываю с себя ее руки, потому что нам некогда ходить вокруг да около.

– Возможно, наш сын еще жив, – говорю я.

– Дэвид… – Шерил жмурится.

– Прошу, выслушай меня!

– Никто больше меня не мечтает, чтобы это было правдой, – так и не открывает глаз она.

– Ты же видела фото?

– Дэвид, это не Мэттью.

– Как ты можешь быть настолько уверена?

По ее щекам пробегают слезы. Шерил берет в ладони мое лицо, и на мгновение я чувствую, что вот-вот упаду и не найду сил встать.

– Потому что Мэттью мертв, – произносит она еле слышно. – Потому что мы его похоронили. Нашего маленького мальчика. Ты и я. Мы вместе стояли, держались за руки и смотрели, как крошечный белый гроб опускают в землю.

– Я не убивал его, Рейчел, – мотаю я головой.

– Как бы я хотела в это верить…

Ее слова жалят сильнее, чем я думал. Шерил смотрит под ноги, на ее лице – отпечаток боли.

Я не хочу задавать ей следующий вопрос, сейчас или когда-либо, однако он вырывается:

– Шерил, почему ты отвернулась от меня?

Звучу как нытик и ненавижу себя за это.

– Я никогда от тебя не отворачивалась. Никогда.

– Ты ведь тоже думала, что я это сделал?

– Я винила не тебя. Точнее, не только тебя.

И я вновь открываю рот, желая спросить, почему она так во мне разуверилась… Но здесь лучше остановиться. Повторяю себе еще раз: сейчас не об этом. Сконцентрируйся на самом главном.

– Он жив, – чуть тверже повторяю я. – И не важно, веришь ты мне или нет. Я только узнаю у тебя кое-что, а затем оставлю тебя в покое.

О, как жестока жалость в ее глазах!

– Что тебе нужно, Дэвид? Что ты хочешь узнать?

– Это по поводу твоего визита в институт, – отвечаю я, глядя, как жалость оборачивается замешательством.

– Какой еще институт?

– Институт репродуктивной медицины Берга.

– Почему ты про него говоришь?

– Потому что он как-то связан с тем, что случилось с Мэттью.

Шерил отшатывается:

– Что… Нет, это не так!

– Та фотография, которую показала тебе Рейчел, была сделана на корпоративном празднике для института. Здесь есть связь.

– Нет-нет, – качает головой Шерил, а я молчу. – Как ты можешь так думать?

– Просто скажи мне, Шерил.

– Я сказала тебе все, что знаю!

– Да, но не о том, как ты притворялась Рейчел.

– Это она тебе рассказала? – Но Шерил не нужен ответ: она зажмуривается и будто ждет, что я исчезну. – Не понимаю… Какое значение все это имеет сейчас?

Ее голос скорее молит, чем вопрошает. Я вижу, как боль нарастает в ней, поглощает все тело. Во мне пылает желание утешить ее хоть как-то – да, даже теперь! – но я сопротивляюсь ему.

– Мне не следовало приходить в тот институт, – сама говорит она. – Это все я виновата.

Тембр ее голоса мне совершенно не нравится, от него сразу становится холоднее градусов на десять.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

– Я посещала его у тебя за спиной. Мне очень жаль.

– Я знаю, но это уже не имеет значения.

– Я не должна была так с тобой поступать…

– Шерил… – почти вздрагиваю я.

– Наш брак разваливался на глазах. Почему, Дэвид? – Она по привычке склоняет голову так, когда задает вопросы; это переносит меня в прошлое, где в школьном дворе, позолоченном солнцем, мы пили кофе и вместе читали книги. – Мы ведь не единственная пара, которая столкнулась с проблемой деторождения…

– Конечно нет.

– Так почему же мы тогда разошлись?

– Я не знаю.

– Может, наша связь с самого начала была не такой уж и крепкой?

– Может, – говорю я, отчаянно мечтая заткнуть себе уши. – Теперь это не важно.

– Но я совершила ужасное предательство!

Я никак это не комментирую. Не думаю, что могу.

– И из-за этого… – слышу я ее дрожащий голос, – из-за того, что я сотворила… с тобой и сыном…

И она разрыдалась.

Конечно, я достаточно давно знаком со своей бывшей и видывал ее в разных состояниях, в том числе и плачущую, но не помню, чтобы она хоть раз так сильно рыдала. Даже когда не стало Мэттью. Шерил никогда не позволяла себе сорваться, по крайней мере сорваться полностью. Занимаясь сексом или качая на руках ребенка, она все равно не давала чувствам полной воли. Шерил бывает холодной, отстраненной, осуждающей, однако это она всегда держит себя под контролем.

Точнее, держала до этого момента.

Меня тянет что-то сделать, хотя бы обнять, хотя бы подставить плечо… Но внезапно в сердце закрадывается льдинка.

– Что ты сделала, Шерил?

Она не переставая плачет.

– Шерил!

– Я решилась на это.

Вот так.

Я застываю. Мне понятно, о чем она говорит, но я все-таки переспрашиваю:

– На что ты решилась?

– Ты все знал! – говорит она, и я качаю головой. – Ты знал! – повторяет она. – Весь твой гнев, и обида, и стресс…

– Нет.

– Ты снова начал ходить во сне…

– Нет.

– Ты сделал это, Дэвид… из-за того, что сделала я… Ты разозлился. Ты начал терять себя. Я должна была это понять, это я виновата! А потом… а потом однажды… не знаю, быть может, ты был слишком пьян… или злость тебя одолела…

– Нет, нет, нет!

– Дэвид, послушай меня…

– Думаешь, я убил нашего сына?

– Нет, – говорит она. – Это я убила его. Это я тебя подтолкнула.

Как же трудно дышать.

– Я была уверена, что процедура не сработала и Мэттью все же твой, но это больше не играло роли. Ты пережил такое предательство… Ты изменился.

Нужно держаться, держаться на ногах, не воспринимать все эти эмоциональные удары…

– Ты пыталась забеременеть с помощью донорской спермы?

– Да…

– Но ты сказала мне, что не рискнула!

– Я знаю. Я наврала.

Что тут скажешь.

– А после ты думала…

В этот момент я понимаю, как все это выглядело в ее голове: я узнал, что она пошла на процедуру оплодотворения, понял, что Мэттью не мой сын, и съехал с катушек. «Весь твой гнев, и обида, и стресс…» Плюс лунатизм. В ее представлении, я сделал это ненамеренно, просто выплеснул скрытую ярость, а еще много выпил, а еще смешал выпивку с антидепрессантами, а еще, верно, пустил в свою неустойчивую психику всплывшую старую травму и… безотчетно встал, схватил бейсбольную битву, вошел в