Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

комнату к Мэттью… Вот оно. Теперь многие события становятся понятными. Так Шерил винила себя все это время. Она потеряла не только сына, нет – она уверена, что он мертв от моей руки, которую якобы вела именно она.

– Шерил, послушай меня.

Моя бывшая вновь заливается слезами, и ее колени едва не подгибаются. Как бы там ни было, я не могу дать ей упасть. Я спешу к ней – она хватает меня за рубашку.

– Мне очень жаль, Дэвид! – рыдает она.

Не хочу этого слышать. «Думай о цели», – говорю я себе.

– Все это больше не важно.

– Дэвид…

– Прошу, пожалуйста, посмотри на фото.

– Я не могу…

– Шерил.

– Я не могу обмануться такой надеждой. Я не могу, я сломаюсь.

На такое ничего не ответишь.

– Я так сильно хочу в это верить, Дэвид, но если допущу саму мысль… – Она прерывается и качает головой: – Я же снова ношу ребенка.

– Да, знаю, – киваю я.

И тут в замке двери звякает ключ. Через секунду та распахивается, и мы видим на пороге Рональда. Пара секунд на узнавание – и его глаза расширяются.

– Что тут происходит, черт возьми?

На него у меня нет времени. Я вновь смотрю на Шерил.

– Иди, – говорит мне она, вытирая глаза. – Он ничего не скажет.

Я спешу к двери. Рональд явно размышляет, стоит ли преграждать мне путь, и колеблется. В конце концов он отходит в сторону; я же глотаю самоуверенное «ты уж будь с ней поаккуратнее» и даже «искренне рад за вас, ребята». Хватит на сегодня мелодрам.

Поэтому я лишь слегка киваю и удаляюсь.

Глава 33

На телефоне Макса высветился звонок из офиса Лорен Форд. Прежде чем взять трубку, он убедился, что сидит в комнате один. Саре лучше не знать об их совместной работе. Как правильно отметила Лорен, работа федеральных агентов заключалась в поимке Дэвида Берроуза, а не в попытках его оправдать. Сара этого не одобрила бы.

– Слушаю?

– Кое-что нашла, – сказала Лорен.

– Берроуз – отец?

– Пока что не это. Хотите – верьте, хотите – нет, мне не сразу удалось войти в базу данных заключенных. Зато я успела пробить ДНК жертвы по базе пропавших без вести детей.

– И?

– Ни одного совпадения.

– Ну что ж, шансы были малы.

– Не в этом дело, Макс… Могу я называть тебя Макс?

– Конечно.

– Так вот, Макс, дело не в шансах. В базе можно найти данные почти всех пропавших детей. Когда исчезает ребенок, его ДНК с огромной вероятностью оказывается в базе. Бывают исключения, но они подтверждают правило. И это еще не все.

– О чем речь?

– Я прогнала описание мальчика по полной базе, куда вносится не только ДНК. В ней есть вообще любые данные пропавших детей: возраст, рост, вес, что угодно. И чтобы точно ничего не пропустить, я запустила федеральный поиск, по всем штатам. Сейчас над этим работают мои лучше люди. Ведь… ну, если жертва не Мэттью Берроуз – боже, ну и безумие! – значит той ночью умер какой-то другой малыш.

– Согласен, – ответил Макс. – И что вы нашли?

– И ничего мы не нашли. Ноль совпадений. Ноль. Нет таких мальчиков даже близко.

Макс принялся сновать по комнате.

– Макс, меня слышно?

– Слышно.

– Мы никого не нашли. В той кроватке, скорее всего, был Мэттью Берроуз.

Макс вгрызся в ноготь.

– Может, вы обнаружили еще что-нибудь?

– В смысле – еще что-нибудь? Ты меня не слушал?

– Что ты, вовсе нет.

– Вот черт, – догадалась Лорен, – ты явно хочешь, чтобы мы провели тест на отцовство.

– Да, хочу.

– Но я-то этого не хочу!

– Я в курсе.

– Ну что за дерьмо… Ладно. И тогда мы закроем дело раз и навсегда. Договорились?

– Договорились.

– Скоро позвоню, сообщу результаты. – И Лорен повесила трубку.

Из-за его спины раздался голос Сары:

– Кто это был, Макс?

– Да так, дело одно, – пробурчал он. – Чем занята?

– Какое еще дело?

Макс знал, что Сара не отстанет.

– Просто парень один, ясно?

– Парень, вот как?

– Лайкнули друг друга в приложении для знакомств. Недавно совсем. Не хотел ничего говорить.

– Рада за тебя, – ответила Сара.

– Спасибо.

– Только это бред сивой кобылы. Позже об этом поговорим, идем-ка.

– А что случилось?

– Берроуз только что был в больнице Святого Варнавы в Нью-Джерси. Там работает его бывшая.

* * *

– Я просто хотел провести с ним день, как обычные люди, – оправдывался Хейден. – Разве это странно? И потом, Пикси, видела бы ты его лицо, пока он катался в парке развлечений, как обычные дети! Я никогда не видел Тео таким счастливым. Тот день был таким волшебным и таким… – тут Хейден глянул в потолок, подыскивая нужное слово, – таким нормальным.

«Нормальным», – мысленно повторила Гертруда. Да ничто в их семье или их жизни не бывало нормальным. Никто даже не хотел быть нормальным. Ну разве что в тот раз, миллион лет назад, когда она возила своих детей, включая папу Хейдена, в Диснейленд. Она отвалила администрации кучу денег, чтобы парк открылся для них немножко раньше. Семейство Пейн целых два часа одиноко гуляло по пустому парку, что, конечно же, было совершенно «нормальным». Когда же парк все-таки открылся, их проводником стал сам старший вице-президент Диснейленда. Он лично водил их по территории и пропускал на все аттракционы вперед очереди, и поверьте, ни один человек, два часа прождавший из-за Пейнов своего подъема на Космическую гору, не хотел быть среди «нормальных людей» в тот день.

– Очень жаль, что ты не поделился со мной своими планами.

– Ты бы не дала мне отвезти его в парк, – ответил Хейден.

– И теперь ты понимаешь почему.

– Я был очень осторожен! Надел бейсболку, солнцезащитные очки и никому не сказал, куда собираюсь. Я держал Тео в стороне от всех фотообъективов. И вдобавок, Пикси, ну кто может его признать? Он был совсем малышом, когда я его спас. Можно смотреть на него пристально в упор, да так и не понять, что это он. Он ведь не какой-нибудь без вести пропавший. Весь мир считает его мертвым.

Гертруде пришла на ум та самая ночь, пять лет назад. Тогда Хейден тоже с ней не посоветовался. Тогда он тоже ее не предупредил – и тоже потому, что знал, что та воспрепятствует. Занимался рассвет, а Хейден стоял на пороге поместья Пейнов вместе с незнакомым малышом.

«Пикси, мне нужно кое в чем признаться…»

Поразительно, сколько всего может оправдать человеческий разум. Самооправдание – это воздух для всего человечества, включая саму Пикси. Ну а мораль, она слишком субъективна. Гертруда