Воды возле Африки - Влада Ольховская

Но нет, удачнее использовал окружение Пётр. Может, потому, что его цели имели большее значение, избавляли его от страха? Он рванулся прямо в пыльную завесу, не жалея ни глаза, ни легкие. Рывком добрался до Каахина, знал, что не выстрелит — потому что не успеет навести оружие, неудобно, пират внезапно оказался слишком близко. А ударить успеет, и этого будет достаточно. Пётр даже не делал поправку на то, что противник заметно выше и явно намного сильнее. Он пришел сюда побеждать, а не силами меряться!

И он действительно победил. Первым ударом он дезориентировал Каахина, заставил выпустить из рук пистолет. Вторым, последовавшим через мгновение, сбил с ног. Каахин не потерял сознание, но это было не так уж важно: Пётр придавил ему ногой шею и прижал ко лбу дуло автомата. Тут и объяснения не нужны, чтобы понять: лучше не дергаться.

Так что справедливая победа была за ним — но справедливость редко берет верх. Пётр собирался лишить пирата воздуха, пока тот не потеряет сознание, потом связать, но ничего этого не успел. Совсем близко прозвучал женский голос:

— Брось оружие, сейчас же!

Хорошо бы, если бы это сказала Катя… Тогда еще можно было надеяться, что она перепутала его с кем-то за пыльной завесой, сейчас разберется, что к чему, и поможет!

Только вот это была не Катя. Ивона держалась в стороне до последнего: то ли на лодке пряталась, то ли за нагромождением ящиков. У Петра не было времени следить за своим окружением, он проиграл бы, если бы не сосредоточился полностью на Каахине.

Но он ведь и так проиграл! Ивона подобралась к ним и теперь направляла на него пистолет — то ли свой, то ли подобранное оружие любовника. Стоило догадаться, что Каахин не убьет ее… Своих подчиненных — да, ее — нет, потому что он прекрасно знает: она по-собачьи ему предана, ей можно доверять.

В кого-то другого она, может, и выстрелила бы, а в Петра вот так легко не могла — все-таки они долго общались, он помогал ей… Но он не сомневался: еще один косой взгляд в сторону ее личного божества — и она нажмет на спусковой крючок без сомнений, убьет его так же легко, как Мелиссу.

Возможно, сейчас она предложит ему отойти, оставить их в покое, остаться в живых… Но они оба уже знают: Каахин такого не допустит. Поэтому Пётр не убирал в сторону автомат, хотя и не душил уже поверженного противника. Ситуация казалась безвыходной…

А потом зазвучали аплодисменты.

Если бы кто-то появился рядом с ними, Ивона наверняка бы выстрелила до того, как у нее заработал бы мозг, она и без того уже тряслась на грани истерики. Но наемник ведь тоже не вчера родился, он и сам понимал, что не стоит приближаться к женщине в таком состоянии. Несмотря на свои протезы, Эрнман умудрился забраться на вершину пирамиды из крупных ящиков, поставленных друг на друга, свесил вниз искалеченные ноги и аплодировал.

— Драма у вас, конечно, та еще, — заявил он. — Но наблюдать интересно!

— Заткнись! — рявкнула Ивона. — Пристрелю!

— Не пристрелишь. Целишься ты отвратительно, оружие держишь двумя руками, ты не рискнешь отводить пистолет от Петра, потому что не уверена, что не выстрелит он. Особенно при том, что в меня ты не попадешь.

— Я могу попасть!

— У меня солнце за спиной, тебе даже смотреть на меня больно, какой уж тут прицел? — рассмеялся наемник.

Сам он при этом оружие на Ивону не направлял, и это ее чуть успокоило.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я? Исключительно то, что получаю: наблюдаю за вашей потасовкой. Ну классный же сюжет: она борется за любимого с силами добра, хотя любимый планирует подкормить ею акул уже этим вечером!

— Ты ни черта не знаешь, — огрызнулась Ивона. — Если пришел за деньгами, забирай и вали!

— Ну, для этого мне придется спуститься — и ты с легкостью в меня попадешь. Да и не нужны мне чужие цацки, брезгливый я.

— Тогда что тебе нужно?

— Он охотится, — невесело усмехнулся Пётр. — Потому что волк не может не охотиться. Волк не может вас отпустить, это просто против его природы.

Из-за солнца он тоже не мог толком разглядеть лицо Эрнмана, но голос наемника звучал вполне серьезно:

— Это интересно. Угадал или проанализировал?

— Какая разница? Меня ты убьешь точно так же, как и их. Для волка есть только «добыча» и «не добыча».

— А вот тут мимо.

— В чем же я не прав? — уточнил Пётр.

— С чего ты вообще взял, что волк — это я?

Наемник не нуждался в ответе, он будто подал кому-то сигнал. Сразу после его слов прозвучал первый выстрел, хотя у Эрнмана никакого оружия не было. Так ведь и стрелял не он!

В какой-то отчаянный миг Пётр подумал, что выстрелили в него. Ивона потеряла контроль, сорвалась, совсем как в зале, сейчас начнет палить во всех подряд… Но нет, она просто не успела. Лучшим доказательством послужил ее отчаянных крик, разрезавший тяжелый жаркий воздух. Пистолет полетел на доски, а Ивона сжала здоровой рукой простреленное запястье.

Того, кто ранил ее, она перестала интересовать. Он, невидимый для остальных, укрытый где-то далеко отсюда, выстрелил снова — и голова Каахина бессильно дернулась, у выходного отверстия пули тут же протянулась кровавая полоса. Пётр инстинктивно отпрянул, хотя и знал, что это его не спасет. Он находится на открытой площадке, тут шаг влево или вправо ничего не меняет. Он на виду…

Но погиб не он. Ивона, раненая, заметалась, ища спасения. Она, пойманная среди ящиков, была сложной мишенью, только на это она и могла уповать.

— Не надо! — крикнула она, испуганно оглядываясь по сторонам. В миг, когда погиб ее возлюбленный, она даже не посмотрела на него. Страсть оказалась чуть менее ценной, чем жизнь. — Я не хотела! Мне очень жаль, меня заставили! Я сдаюсь! Вы не понимаете, я очень хочу жить!..

— Мелисса тоже хотела, — холодно напомнил Эрнман.

Но убил все-таки не он. Снайпер наконец решил, что Ивона боялась достаточно. Он попал в нее — и попал идеально, пуля вошла ровно в центр лба, отнимая у жертвы шанс даже на случайное спасение.

Остался только Пётр. Он отошел от трупа Каахина, но бежать не попытался, знал, что не сможет. Он просто замер, ожидая неизбежного, даже руки поднимать не стал. Какой в этом смысл? У него сейчас были