Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Ты ведь один из них, да?

— Один из кого? — уточнил Эрнман, не оборачиваясь.

— Один из наемников… Как вы там себя зовете, «поросята»? Хотя ты на поросенка не тянешь… Уж не волк ли ты?

Эрнман все-таки посмотрел на него, и взгляд был непонятный — колючий, злой, но не откровенно враждебный.

— А какая уже разница? — со смешком поинтересовался он. — Я сберег ваши шкуры. Мне обязательно показывать после этого паспорт?

— Ты все равно преступник.

— Не в твоих интересах напоминать мне об этом.

— Что… что вы с ними сделали? — решился спросить Пётр. — С теми, у кого облазит кожа… Я пытался соотнести эти симптомы с хоть какой-то болезнью, но у меня не получилось!

— Потому что тебе явно не хватает свободы мышления. Даю подсказку: на «лучевая» начинается, на «болезнь» заканчивается.

— Лучевая болезнь? — шокировано переспросил врач. — Что было в том ящике?

— Смешная маленькая штучка под названием уран, плюс вспомогательные вещества, которые при смешивании вызвали нужную реакцию. Наша новинка, первый раз испробовали, хотя не думаю, что они оценили премьеру.

— Вы же облучили весь корабль!

— Облучили бы, — поправил Эрнман. — Может, и рискнули бы, если бы хотели оценить масштаб оружия, но мы тут и сами застряли, а лично мне умирать не хочется. Особенно в муках. Я таким уже занимался, никому не рекомендую. Контейнер сразу же закрылся, он ничего не пропускает, умрут только те, кого облучило… Хотя, думаю, уже умерли. Ты, кстати, слушай внимательно, я тебе рассказываю об этом не потому, что ты весь из себя такой любознательный.

— А почему же?

— Предполагается, что ты выживешь, если не будешь сильно выпендриваться. Мне нужно, чтобы ты рассказал спасателям, что в сейф лезть не нужно, а нужно обращаться с ним как с радиоактивными отходами.

— Бросишь здесь свою игрушку? — не сдержался Пётр.

— Во-первых, не хами, твое выживание еще под вопросом. Во-вторых, мне нужно было испытать сам принцип действия, игрушка может быть использована только один раз.

— В случае со взрывчаткой в конфетах ты тоже что-то испытывал?

Эрнман и глазом не моргнул:

— Нет, там был проверенный вариант, просто забавный… О, смотри-ка, кто живучим оказался!

Пётр не сразу понял, о чем он, решил, что наемник просто меняет тему, не желая обсуждать свое оружие. Но нет, Эрнман действительно отвлекся, да и было на что.

Они предполагали, что выжившие пираты просто бежали. Они-то не знали, что произошло, им наверняка казалось, что зал попросту рушится! Они не перестали быть проблемой, перегруппируются и нападут снова. Но в ближайшее время о них волноваться не приходилось…

Они и правда не вернулись, просто выяснилось, что не все из оставшихся погибли. В момент взрывов Кэмерон стоял далеко от сцены, грамотный подход руководителя, он позволил своим подчиненным принять основной риск. Его все равно оглушило, но серьезно не ранило, и теперь он поднимался на ноги.

Он разобрался, что к чему, довольно быстро. Кэмерон потянулся к пистолету, но Эрнман преодолел разделявшее их расстояние в несколько пружинистых шагов и откинул оружие в сторону. Кэмерон поднял на него взгляд, разглядывая инвалида со смесью шока и ненависти.

При этом говорил американец по-прежнему как опытный дипломат — совершенно спокойно:

— Ты, значит, у них главный?

— Я у себя главный.

— А я представляю сторону заказчиков. Любой договор, который мы заключим, будет полноценным. Я такое могу, Антон может, Каахин — нет, поэтому в живых тебе нужно оставить только нас двоих.

— На сто восемьдесят градусов развернулись, — заметил Эрнман. — Из захватчиков в заложники. Только я таким не промышляю, неинтересно. Выкуп и так уже у меня, вопрос денег закрыт.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

— Я от тебя? Ну, взрывы намекали, что я хотел тебя убить. Раз не получилось вместе со всеми, буду доделывать вручную. Я, признаться, такое не люблю, но если надо, то надо.

Кэмерон бросил презрительный взгляд на его протезы:

— Ты надеешься лично меня убить?

— Я не надеюсь, я делаю. Но если тебе от такого легче, это не доставит мне удовольствия. Кстати, ты уже заметил, что я люблю игры… Давай и теперь заключим сделку: если ты выиграешь, спасешься. По-моему, достойная мотивация!

— С чего мне верить, что ты сдержишь слово?

— А как я тебя обману? Посмотри по сторонам! — Эрнман развел руками. — Я здесь один, эти люди — твои заложники, а не мои подчиненные. Если ты победишь, некому станет тебя убивать.

Петру такой подход катастрофически не нравился. Понятно, что в битве жабы с гадюкой болеть особо не за кого. Но речь шла о человеческих жизнях! Разве мало крови пролилось на «Хангане»? Зачем устраивать еще и такие развлечения?

Он готов был вмешаться, но Катя остановила его, удержала за руку.

— Не надо! — шепнула она. — Он же не друг нам!

— И что, это повод дать ему умереть?

— Я не о том! У американца оружия точно нет, иначе он уже выстрелил бы. Но мы не знаем, что есть у этого типа… Вдруг он выстрелит в тебя? Что я тогда делать буду?!

В чем-то она была права: наемник с самого начала вел себя как полный псих и продолжил в том же духе. Он будто забыл о том, что он калека! Он действительно воспринимал происходящее как игру, улыбался уверенно, нагло, ставил на кон свою жизнь… О чем он только думает? Что Кэмерон пожалеет его, если выиграет? Да нет же, ему убить проще!

Кэмерон наверняка рассуждал так же. Может, его и смутило то, что переговоры сорвались и дело предстояло решить таким варварским способом, но подстроился он быстро. Он выхватил из-за пояса охотничий нож и напал первым, явно надеясь покончить со всем.

Он и правда не сильно пострадал при взрывах. Потеря сознания — худшее, что с ним произошло, похоже, даже легкого сотрясения мозга не было, или он поддался действию адреналина. В любом случае, двигался он быстро и уверенно, настолько, что Пётр не брался угадать, успел бы он сам уклониться при такой атаке.

А вот Эрнман успел. Он даже улыбаться не прекратил! Раньше Петру казалось, что такое возможно только в кино, с дополнением цифровой графики — настолько ловкое движение на протезах. Но Эрнман продемонстрировал, что при нужном уровне подготовки никакие дублеры и дополнения не нужны. Сложно было даже предположить, сколько он тренировался для такого результата, однако все преимущества протезов он использовал идеально, он не делал ни единой паузы. Нельзя сказать, что протезы превосходили ноги здорового человека, нет, просто они