Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Если он был в сознании, он мог заметить меня точно так же, как я заметил его, — пояснил Тимур. — Для ребенка это чудовищный стресс… Он видел, как я вошел, и видел, как вышел. Он может подумать, что я намеренно оставил его там!

— Да, это может стать для ребенка огромной травмой. Понадобится помощь хорошего психолога!

Что ж, Борис оказался чуть более наглым, чем предполагал Тимур. Если эта наглость не знает границ, придется искать другие решения проблемы, но для начала Тимур готов был испробовать традиционные. Он стер прежнюю сумму с экрана смартфона и набрал новую — в полтора раза больше.

Это не было пределом того, что он готов заплатить, но Борис сорвался мгновенно. То ли жадность подвела, то ли наглости недоставало, то ли он просто не умел вести такие переговоры.

— Да, этого как раз хватит нашему мальчику!

— Я могу быть уверен, что у Филиппа все пройдет благополучно? — Тимур бросил на Радовых испытующий взгляд.

Татьяна сжалась, будто ожидая удара, и низко опустила голову. Борис улыбался так, будто не его сына до сих пор не выпустили из реанимации.

— Да, у Филиппа все будет хорошо! — заявил он. — Он научится жить, никого не обвиняя, и поймет, что в огне может привидеться что угодно!

— Очень на это надеюсь.

Их дом Тимур покинул в хорошем настроении. Сегодня он не разобрался со всеми трудностями — но избавился от самой опасной. Причем быстрее и легче, чем ожидал! Он шел под мягким солнцем августа, насвистывал давно привязавшуюся к нему мелодию и думал только об одном…

Спасибо мирозданию за жадных мразей.

Глава 19

Волк

Волк это был… Петра не покидало ощущение, что все-таки волк. Шутка про поросят наверняка не на пустом месте родилась, у Эрнмана были подчиненные — на «Хангане» и за ее пределами. Кто-то же увел выкуп из-под носа у пиратов! Но сам он определенно волк, хищный зверь на той картинке был не просто символом, он — часть команды, ее лидер.

А значит, отпускать его нельзя.

Пётр не считал его большей угрозой, чем пираты, он даже чувствовал благодарность за помощь, и именно эта благодарность требовала не лезть, отпустить Эрнмана, не задавать больше вопросов. Если бы наемник просто убил пиратов, Пётр бы так и сделал. Но ведь важно было еще как он это сотворил! Все эти игры с радиацией, взрывающиеся лица, люди, лишенные кожи… Это не просто не нормально, убийство вообще нормой считаться не может. Это еще и указание на серьезнейшее психическое расстройство! Ну а то, что Эрнман не особо горевал из-за смерти Мелиссы? Она явно была его сообщницей, частью его команды, но он просто отмахнулся от нее! Он даже перед Ивоной скорбь изображал, чтобы его не раскусили раньше времени.

Психические расстройства не проходят сами собой, они прогрессируют. Сегодня наслаждение от убийств так же важно для этого человека, как деньги. Но что будет завтра? Не начнет ли он точно так же громить обычные, никем не захваченных круизные лайнеры? Именно такому Пётр и хотел помешать.

А Эрнман избавился от него как от угрозы, играючи… Снова игра, да. Ему даже не пришлось драться с ним, как с Кэмероном, он просто сделал ставку на чувство долга.

Теперь пламя занимало все внимание Петра. Дело было не только в спасении Ханса, рисковал вспыхнуть весь корабль! А ведь разбежавшиеся заложники прячутся сейчас повсюду… Их не удастся предупредить вовремя, да и эвакуироваться тут некуда. Ему только и оставалось, что взять тушение пожара на себя.

Большая часть заложников не поддалась истерике, ему помогли, и это было хорошо. А плохо оказалось то, что потушить огонь было не так просто, как он надеялся. Да, пламя не полыхнуло сразу, но оно отползало по шторам и деревянным украшениям к далекому потолку, а у них всего-то и было, что ручные огнетушители!

Поэтому кому-то пришлось тушить пожар ими, кто-то побежал за водой. Покончив с организацией, Пётр поспешил к лежачему пациенту. В глубине души он боялся, что опоздал до того, как успел это осознать, что Ханса уже не спасти — с таким ранением на пару с диагнозом! Но нет, молодой мужчина еще держался, хотя в сознание не приходил. Хотелось унести его подальше от жара сразу, но Пётр не мог, только не в таком состоянии. Ему пришлось потратить еще несколько драгоценных минут на то, чтобы соорудить импровизированный корсет из простыней, лишь после этого пациента можно было сдвинуть с места.

Пётр ожидал, что будет действовать один, готовился к этому, но неожиданно получил помощь. Он не знал, где Джессика скрывалась раньше, однако теперь она возникла рядом с ним будто сама собой, бледная, но, в отличие от многих, не плачущая.

— Что мне делать? — спросила она.

В иное время Пётр не принял бы помощь уязвимой, уставшей женщины, он отправил бы ее в безопасную зону. Но сейчас он не имел права рисковать, потому что рисковал не собой.

— Ноги его поддержи, чтобы вот эти мышцы поменьше двигались… Да, вот так, давай!

В зале стало жарко до головокружения, но это был влажный жар, как в сауне. Огонь затухал, обращаясь паром и дымом, там, где полыхало пламя, теперь стекали потоки воды. Пожар повредил проводку, часть освещения отключилась, но некоторые лампы работали, и их хватало.

По крайней мере, сначала Пётр решил, что недостаток света — не такая уж большая проблема. Он мог осмотреть пациента, мог ему помочь, что еще важно? Но именно этот полумрак не позволил ему заметить кое-что важное…

— Где Катя? — наконец спохватился он.

Пассажиры, застигнутые его вопросом врасплох, начали растерянно оглядываться по сторонам. Многие вообще не знали, кто такая Катя, и теперь поспешно это выясняли. Но Пётр и не ждал ответов от них, он сам начал обход зала, убеждая себя, что беспокоится зря, она где-то здесь, она наверняка взяла на себя руководство тушением последних очагов возгорания…

Надежда долго не продержалась: Кати нигде не было.

О том, что она ушла добровольно, не предупредив его, Пётр и мысли не допускал. У нее не было ни единой причины делать это с самого начала, а уж после всего, что между ними произошло, — тем более. Вывод тут напрашивался только один: кто-то ее забрал.

А вот предположений насчет того, кто именно, оказалось как раз два. Первый и самый очевидный вариант — это наемник. Катя тоже была рядом, когда все заложники вышли из укрытия,