Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

в то время она отводила Айко в сад и забирала, а еще помогала по дому. «Попробуй-ка, вырасти детей в городе», – бормотала она себе под нос, но с тех пор так больше ничего и не сказала по поводу проблемы с детским садом для внучки.

Эйдзи помогал во всем, что было связано с Айко, в том числе и с поиском сада. Сегодня Норико в одиночку заглянула в администрацию по пути на работу, чтобы подать заявление, но муж по возможности обычно сопровождал ее на экскурсиях в дошкольные учреждения и на информационных собраниях. Вот только Норико не была уверена, как отреагируют Эйдзи с его матерью, если им так и не удастся ничего найти для Айко. Одна только мысль об этом заставила ее почувствовать себя слабой.

Норико встала с места и, едва поднимая отяжелевшие ноги, потащилась обратно к лестнице. Вдоль стены сидели люди, ожидавшие своей очереди на подачу заявки. Лица у всех, кому отказали в первой волне, были мрачными.

Ее и без того подавленное настроение лишь ухудшилось. Впереди, в холле у лестницы она заметила молодых родителей, которые стояли в соседнем с ней окне. Они устало глядели друг на друга и тихонько перешептывались: «Что же нам теперь делать?» – «Ну, они же не сказали, что нас совсем не возьмут», – пробормотал мужчина. Видно было, что подол его пуховика изрядно обтрепался. Младенец на его груди снова завертел головой.

Норико вдруг вспомнила частный детский сад, который они с мужем ходили смотреть этой осенью.

Располагался он в закутке офисного здания. Никакой игровой площадки там, разумеется, не было.

Пока им показывали, как все устроено – вот комната для самых маленьких, а здесь – двухлетки, Норико почувствовала какое-то беспокойство и замерла на месте. Объяснить, что не так, она не могла. В комнате для трехлеток было полно игрушек и книжек с картинками, которые точно понравились бы Айко, и, хоть там и было достаточно места, помещение почему-то ощущалось темным. Казалось, в вытянутой комнате сложно дышать. На мгновение задумавшись, она поняла – все дело в том, что там нет окна. Владельцы сада, по-видимому, чтобы это компенсировать, развесили на стенах листы цветного картона с изображением животных. Это делало комнату светлее, но впечатление она все равно производила угнетающее.

То есть если Айко возьмут в этот сад, то ей придется все время проводить здесь?

– У нас пять мест для трехлетних, и с ними в этой комнате всегда находятся один или двое воспитателей, – объяснили им.

По дороге домой Норико поделилась с Эйдзи переживаниями насчет Айко.

– Ладно, когда еще там двое воспитателей, но один? Если что-нибудь произойдет, скажем, он ударит кого-то из детей – знаю, это крайний случай, но все-таки, то никто и не заметит – в комнате даже окна нет.

Для Норико все было очень серьезно, но муж, кажется, относился к этому проще.

– Ты о чем? – пробормотал он. – Это уже перебор, не находишь? Не волнуйся так.

В итоге они с мужем подали заявление и в этот садик. Несмотря на отсутствие окон, он все же находился недалеко от дома, да и варианта отказаться просто не было.

Может, она и в самом деле перегнула палку.

Норико прекрасно понимала, отчего тогда чувствовала себя именно так.

Вам, наверное, хотелось бы, чтобы той мертвой девочкой оказалась я?

Вы ведь тоже переживали, да? Поэтому и спрашивали, что случилось с детьми, которых вы встречали в лагере. Что мы с ними сделали, а?

Трепет и дрожь, будто проваливаешься глубоко в пропасть, которые охватили ее тогда при звуке голоса Мики Танаки, никуда не делись, хоть и прошло уже четыре месяца. Участие Норико в том деле закончено. И у нее нет больше ни необходимости, ни права туда лезть. Но что же все-таки случилось с теми детьми после закрытия Училища? Каждый раз при мысли об этом у Норико начинало болеть сердце. Та история, похоже, так до сих пор ее и не отпустила.

* * *

Норико прибыла на Гиндзу и зашагала в сторону офиса. Настроение за это время нисколько не улучшилось.

Пора уже приниматься за работу, а ее голова забита чем угодно, кроме этого. Просто отвратительно. В надежде переключиться на что-нибудь другое она подняла взгляд и в ту же секунду заметила подозрительного человека, стоявшего у эскалатора, что вел в здание, где располагался их офис.

Высокий мужчина в поношенной куртке цвета хаки. Сначала ей показалось, будто он уже в возрасте, но, подойдя поближе, Норико поняла, что он не такой уж и старый – морщин на лице почти не было. Довольно худой, волосы коротко острижены, практически выбриты. Все это и добавляло ему лет.

Мужчина, снова и снова сверяясь с висевшим рядом с лифтом планом здания, с сомнением покачивал головой. Он словно размышлял, стоит ли ему шагнуть вперед, на эскалатор, или нет.

Норико тут же подумала, что мужчина явился к ним в офис. По нему видно было, что он попал в какую-то передрягу. И он напоминал Норико тех клиентов, которые обращались к ней до этого, каждый – со своей уникальной историей. Чистая интуиция, но так, по крайней мере, ей показалось.

На новые консультации к Норико сегодня никто не записывался, так что мужчина, скорее всего, пришел к их начальнику, Ямагами, или еще к кому-то из адвокатов. Решив, что окликать его будет невежливо, Норико, держа безопасную дистанцию, принялась наблюдать, что он будет делать дальше. Пока посетитель нерешительно мялся перед эскалатором, к нему подошел еще один мужчина. В руках у него был бумажный пакет из ближайшего магазина японских сладостей, как будто он специально купил их кому-то в подарок. Увидев его лицо, Норико чуть не вскрикнула.

Ясноглазый юноша, лицо которого походило на мордочку олененка. Тот самый, который подавал Норико чай в токийском отделении «Школы будущего» и всегда выходил провожать к лифту.

Норико стояла, не в силах сдвинуться с места. Пока она судорожно размышляла, что он здесь делает, мужчина, топтавшийся у эскалатора, повернулся в ее сторону. Как по команде, молодой человек тоже посмотрел на нее. Эти двое не выглядели ни как отец с сыном, ни как приятели, и, ощущая устремленные на нее взоры, Норико поежилась.

Их взгляды встретились, и юноша первым шагнул к ней.

– Добрый день! – радостно поприветствовал он Норико.

Парень производил все то же впечатление, что и тогда, при первой встрече. Симпатичные черты. По-прежнему ведет себя так, будто не ведает зла в этом жестоком мире, и это несмотря на