Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Старшая дочь, значит. Сигэру беспомощно покачал головой.

– Мика сказала, что не может оставить «Школу будущего».

– И вы развелись? – спросила Норико.

Сигэру горько усмехнулся.

– Да. Я и старшую хотел забрать с собой, но Мика возразила, мол, та уже привыкла жить в «Школе» и будет жестоко забирать ее оттуда исключительно потому, что мне этого хочется. Якобы Харуке теперь уже будет страшно спускаться к Подножию. Я, впрочем, с этим не согласен.

Их старшую дочь зовут Харука. Лицо Сигэру помрачнело.

– Скорее всего, испугалась тогда не Харука, а сама Мика. До сих пор она знала лишь ту жизнь, что была у нее в «Школе», и не могла представить, что окажется где-то еще. Но теперь я начинаю думать, что она еще и все время переживала из-за чего-то, случившегося тогда, в ее детстве.

– Сигэру-сан, а ты знал? О Хисано? – наконец решившись, спросила Норико.

Честно говоря, это волновало ее с самого начала встречи. В комнате повисла тишина. Сигэру покачал головой:

– Нет. Что-то произошло в младшем отделении, и Мику срочно отослали на Хоккайдо. Меня это застало врасплох. Не было ни прощального Совета, ничего такого, что обычно проводили, когда кого-то из взрослых переводили в другие Училища. Я тогда учился в старших классах, и когда узнал об этом, Мика уже давно уехала. Мы даже не смогли как следует попрощаться. Вероятно, и другим детям тоже не удалось пообщаться с ней до того, как она покинула Сидзуоку.

Если так, то, получается, взрослые организовали переезд Мики на Хоккайдо втайне от детей. Сигэру едва слышно вздохнул.

– Когда я вырос и приехал на Хоккайдо, то думал, будто мы с ней наконец-то сможем все обсудить. Но даже после того, как мы снова встретились, поженились и стали семьей, Мика так ничего и не рассказала. Ни слова.

Сердце пронзила боль. Боль за то, что Мика утаила все от Сигэру. И одновременно с этим боль за эту чистую искренность Сигэру, дождавшегося совершеннолетия, чтобы отправиться за Микой на Хоккайдо. Взрослея, люди – в их числе и сама Норико – часто теряют и первую любовь, и прежние страстные увлечения. И пока Норико и остальные, смирившись, двинулись дальше во времени, Сигэру не сдался. Возможно, потому, что для него все это и было целым миром.

– А где находились родители Мики-сан, когда ее увезли на Хоккайдо? – спросила Норико.

Она все еще не представляла, кем были эти люди, с которыми маленькая Мика так отчаянно желала жить вместе. Пока что их участие во всей этой истории как будто прошло почти незаметным.

– В Сидзуоке, в Училище для взрослых. Дети и взрослые в «Школе» жили в отдельных зданиях. Взрослые чем только не занимались, от производства воды до работы в полях и на огороде, но Микины отец с матерью преподавали у «последователей с Подножия». Так что, хотя они частенько посещали собрания «Школы», проводившиеся по всей стране, большую часть времени находились в Сидзуоке.

И снова резкий укол в груди.

Они были так близко… Да, конечно, Норико знала, что в «Школе будущего» дети с родителями жили раздельно. Но только сейчас, услышав слова Сигэру, она впервые смогла по-настоящему это представить. Во время летней смены в лагере Норико видела фабрику, на которой, по-видимому, и работали те из взрослых, кто отвечали за воду. Но раз они жили настолько недалеко – буквально в том же самом месте, – разве Мика не могла хоть иногда видеться с родителями?

– Они не поехали с ней?

– Нет.

– А где они теперь?

– В Училище на Хоккайдо. Переехали после того, как закрылось отделение в Сидзуоке.

Норико машинально принялась прикидывать про себя. Год, когда случился инцидент с водой. Сколько же тогда Мике было лет? А тут и считать не нужно – они ведь с ней одного возраста. В тот год Норико как раз окончила университет. К тому времени, как ее родители прибыли на Хоккайдо, Мика была уже взрослой. То есть детство свое в итоге она провела вдали от них.

– А после того, как родители Мики переехали, они хотя бы немного побыли вместе?

Норико не представляла, как именно жили взрослые в «Школе будущего». Но ей ужасно хотелось убедиться, что Мика провела хоть сколько-то времени с родителями, пусть даже в такой вот необычной форме совместного существования. Однако Сигэру лишь замотал головой.

– Они были рядом, да. Но Микины родители преподавали детям, и поэтому их поселили в другом общежитии. Мама Мики, Юрико, сейчас работает директором начального отделения в Училище на Хоккайдо.

Это имя Норико слышала впервые.

– Ее отец, Синдзи, работал в средних классах, поэтому тоже не жил вместе с Микой и остальными. Правда, после нашей с Микой свадьбы мы стали собираться с ними на Новый год. В «Школе» есть такое правило – члены семей могут некоторое время пожить вместе лишь раз в году.

– М-да…

Сигэру, конечно, не понять, сколько же мучительной грусти скрывалось в этом слове, «правило», особенно когда его применяли по отношению к совместной жизни родственников. Странным для него показался бы и тот дискомфорт, что испытала Норико, услышав, как он называет словом «пожить» эти несколько дней новогодних праздников, проведенных вместе. И это было ужасно печально.

Выходит, оказавшись на Хоккайдо, родители Мики приняли на себя заботы о других детях буквально под носом у собственной дочери. Конечно, для Мики это тогда ощущалось уже совсем по-другому, нежели в те времена, когда ее знала Норико. Она все не могла забыть тот момент, когда, приехав в лагерь, мама Юи Косаки вдруг из чьей-то «матери» превратилась в «учительницу», к которой мог обратиться каждый. Мама, с которой так хотела жить Мика, стала учительницей для других детей и занималась теперь исключительно ими. А выросшей к тому времени Мике оставалось лишь наблюдать со стороны. Не ограничиваясь лишь уроками, мать все свое время проводила с этими ребятами. Каково же было Мике смотреть на это?

– До того как они оказались в «Школе будущего», у родителей Мики был свой детский сад, – вдруг сказал Сигэру.

– Детский сад?

Норико растерялась. Слишком часто она в последнее время слышала это слово. Вот и сегодня утром по дороге на работу она только и думала, что о детских садах.

– Именно. – Сигэру, конечно же, понятия не имел о ситуации в ее семье, а потому спокойно продолжал: – Дело было в те времена, когда