Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

о необходимости дошкольных учреждений говорили еще не так широко и частных садов открывалось мало. Но они все равно занялись этим, потому что хотели помогать детям в своем регионе, – объяснил он. – Пока родители Мики заведовали детским садом, они посещали разные мероприятия, посвященные образованию и детям в целом, на одном из которых и узнали о «Школе будущего». Их так впечатлила эта философия, что они бросили все и приехали в Училище. Мика родилась как раз приблизительно в тот же период.

– У нее есть братья или сестры?

– Нет. Она единственный ребенок.

– А что ее родители говорят обо всей этой истории? Может, они знали, почему в начальной школе ее перевели из Сидзуоки на Хоккайдо?

Ямагами опередил Норико с этим вопросом.

Перед своим отъездом на Хоккайдо Мика, похоже, не успела переговорить ни с кем из детей, но, быть может, пообщалась хотя бы с родителями? Рассказала ли она им о том, что случилось между ней и Хисано? А если они и в самом деле встретились тогда, что, в свою очередь, сказали ей родители?

Сигэру, словно ища поддержки, взглянул на Сахару.

– Знали, да, – ответил тот.

Все снова тихонько выдохнули.

– Однако они уверены, что Танака-сан, вопреки своему утверждению, никого не убивала. По их словам, Мидзуно-сэнсэй сказал, что смерть Хисано-сан – трагическое стечение обстоятельств, а Танака-сан просто оказалась первой, кто ее обнаружил. Произошедшее ее страшно шокировало, и директор предложил перевести Танаку-сан из Сидзуоки на Хоккайдо. Ее родители согласились. Еще они подтвердили, что помогали с погребением Хисано-сан.

Погребение.

Норико заметила, как напрягся Ямагами, услышав это. Она и сама сжалась. Казалось, в этом слове скрывалась вся истинная суть организации, называвшей себя «Школой будущего».

Сокрытие тела они именовали «погребением». Наверное, именно поэтому причастные к этому так легко во всем сознавались.

– Ее родители сказали, что во время их встречи с Танакой-сан перед ее отъездом она не признавалась ни в каком убийстве, – продолжал Сахара, как будто не замечая охватившего Ямагами с Норико беспокойства. – Лишь плакала да твердила, что Хисано-тян умерла. Единственное, что они запомнили, так это как пытались утешить ее и успокоить.

– Правда?..

– Но даже когда я рассказал об этом самой Танаке-сан, она не отказалась от своих слов. Все еще настаивает, что убила Хисано-сан. Как же она сказала – мол, да что эти люди вообще могут знать?

Норико заморгала, не говоря ни слова. Да что эти люди вообще могут знать? Она представила, как Мика произносит это тем же голосом и с тем же выражением лица, какое она наблюдала у нее в течение тех нескольких встреч.

– Сразу после того, как мы развелись и я забрал младшего ребенка из «Школы», Мику назначили главой Женского отделения и перевели в офис в Токио. С тех пор она почти не видится ни с родителями, ни со старшей дочерью, – сказал Сигэру. – Как и говорил Сахара-кун, – продолжил он, – взгляд его при этом устремился куда-то вдаль, – Мика как будто делает это назло. Назвав это «убийством», она не просто пытается наказать себя за что-то, но еще и призвать к ответственности взрослых, которые тогда находились рядом с ней. Больше похоже на месть. Но, конечно, мыслит она очень по-детски.

Сигэру тяжело вздохнул.

– Фукада-сэнсэй, видимо, не имеет никакого отношения к смерти Хисано, но он в то время уже был членом «Школы», и мне кажется, Мика не расскажет ему всей правды. Поэтому я и хотел, чтобы Норико-сан выступила ее адвокатом в суде. Других знакомых юристов у меня нет. Пожалуйста, я очень прошу.

Сигэру положил ладони на колени и вежливо склонил голову.

– Еще было бы хорошо, если бы Мика не узнала, что я оплачиваю расходы, – продолжил он, все так же опустив взгляд. – Заранее прошу прощения за такие неудобства. Но иначе, боюсь, она только еще сильнее заупрямится.

– Но… – смущенно начала Норико.

Ей очень хотелось, чтобы он наконец поднял голову.

– Мика, возможно, будет не в восторге, если я возьмусь ее защищать. Пусть даже у нее и остались какие-то воспоминания из детства, она, вероятно, продолжит упорствовать, ведь я не из ваших.

Пока Норико говорила, она чувствовала, что постепенно успокаивается. В ожидании, когда Сигэру все-таки поднимет взгляд, она посмотрела на Сахару.

– «Школа» точно не будет против? Мика определенно преследует собственные интересы. Для организации было бы лучше, если бы Фукада-сэнсэй знал все ее аргументы.

Сколько бы Мика ни настаивала на своей версии с «убийством», он, как адвокат, мог бы придумать множество способов, чтобы это опровергнуть или просто обвести ее вокруг пальца. А отказавшись ее контролировать и четко разделив интересы Мики и организации в целом, Фукада и вовсе проявил невиданное великодушие.

Судя по всему, что здесь было сказано, Сахара последовал за Сигэру исключительно из личных побуждений и уж точно не по указанию «Школы будущего». Вот бы узнать, чего «Школа» хочет на самом деле. С этой мыслью Норико уставилась на Сахару.

– Что даст «Школе» мое назначение в качестве ее адвоката?

Норико смотрела прямо ему в глаза. На лице – ни тени улыбки. Сахара стушевался. Спустя мгновение он взглянул на нее.

– Эм-м-м… А разве недостаточно того, что мы хотя бы выясним правду?

Вид у него был растерянный. Норико его ответ застал врасплох.

– Мы – и я, и остальные из «Школы будущего», и Фукада-сэнсэй – хотим докопаться до истины, – робко продолжил Сахара. – Убила ли Танака-сан Хисано-сан? А если да, то знали ли об этом Мидзуно-сэнсэй и другие взрослые? Неужели они решили все замолчать? Те, кто рассказали о захоронении, уже признали причастность к сокрытию тела, и я не думаю, что они врут.

В его словах не ощущалось ни просчета, ни какой бы то ни было хитрости – настолько неуверенно он их произносил.

– Пока решительно ничего не понятно, – смущенно добавил Сахара. – Если смерть Хисано-сан наступила в результате несчастного случая, как считают все остальные, то зачем тогда Танаке-сан утверждать, что это было убийство? Вот и Фукада-сэнсэй считает, что не нужно, конечно, никого заставлять насильно отказываться от своих заявлений, но лучше всего просто говорить правду, потому что и так ничего не ясно.

Значит, это никакая не стратегия и не методология. Норико замерла, пораженная этим внезапным осознанием.

Мы хотим знать правду.

Она не представляла, что ответить на это откровенное – даже чересчур – высказывание. За годы, проведенные в судах и за досудебными переговорами, направленными, разумеется, на «поиски истины», для Норико эти слова стали уже настолько избитыми, что больше не трогали за душу, да