От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

При тайном благоволении властей рынок недвижимости полностью, тотально оказался под криминалом, что было на руку Рябоволу. На всех «точках» сидели свои люди. Башлялось шикарно, приток дутых денег захлёстывал. Первые крупные дельцы поднимались на отмывании денег, «отмывка» и «откат» в эпоху обогащения стали самыми популярными экономическими терминами. Свободные деньги были только у криминала, который правил экономический бал.

Офис на Лесной уже был тесным. И снова с подачи Палыча Виктор задёшево взял участок на окраине Подольска, быстро отгрохал на нём трёхэтажные конторские апартаменты. Рядом – особняк с подземным гаражом, для личных нужд.

Не зажились Рябоволы и на Октябрьском поле. Через шустрых риэлторов Виктор расселил пятикомнатную коммуналку в самом центре, близ храма Воскресения Словущего, и Альбина занялась евроремонтом клоповника, в который полунищие жильцы превратили за семьдесят лет некогда шикарную адвокатскую квартиру царских времён в доходном доме «Россия», – высокие потолки, дубовый паркет, закуток для прислуги, из окон виден только что поднявшийся купол храма Христа Спасителя.

Всё возвращалось на круги своя.

Для людей с большими деньгами время настало изумрудно-изобильное. Наплодившиеся всюду административные службы мигом воздвигли монбланы запретов всего и вся, без преодоления которых шагу не ступить. Главным товаром на бизнес-рынке стали «Разрешения», которые превращали запретное в легальное, – по негласной таксе, установленной на рынке криминала. Щедро вложенный в подкуп рубль давал стократную прибыль и отсекал прижимистых конкурентов. Рябовол, размахнувшийся широко, качавший прибыль из разных бизнесов, всё чаще подумывал о том, не настала ли пора объединить их в холдинг.

В душе молился на Ходорковского – вот пример! Сунувшись в нефтянку, прошёл полный курс молодого бойца: работал рядовым бурильщиком, мастером на вышке, затем у итээров стажировался. А в итоге первым создал нефтяную вертикаль ЮКОСа – добыча, переработка, продажа. Вот они где, настоящие деньги. Нет, уже не деньги – капиталы! Сначала в долларовые миллиардеры выбился, а через несколько лет через покупку месторождений раскачал ЮКОС до 24 миллиардов. Недавно Виктор прочитал интервью Ходорковского о планах компании: разогнать стоимость до 80 миллиардов долларов, снять пенки и продать, чтобы перекинуть капитал в перспективную сферу электроники. Масштаб! Рябовол прикидывал на себя: такого размаха ему не достичь, но ведь и он все ступени с нуля прошёл, начиная с кочегарного шиномонтажа, все секреты-фокусы бизнеса освоил, от меновой торговли до притворных сделок, – почему бы не замахнуться на миллиардное дело?

Правда, Перегудин, из журналистов по заказу, с которым Рябовол познакомился в клубе Рыжкова, рассказывал мутную историю с Ходорковским. В ЮКОСе его наняли готовить агитацию для выборов нефтеюганского мэра Петухова – сделали про него добротный ролик, группу консультантов зарядили – уже билеты на самолёт выдали, – хороший бюджет в Нефтеюганск отправили. И вдруг словно ножом отрезало: отставить, никакой агитухи! А Петухова и без ЮКОСа избрали. Перегудин огорчился: хороший заработок упустил, но почему, неясно. А через несколько месяцев Петухова среди бела дня на улице Нефтеюганска грохнули из автомата. И пошёл большой шум, что за расправой стоит Ходор, от которого Петухов требовал платить налоги сполна.

Вот и думай.

В интеллектуально-деловом клубе Рябовол стал завсегдатаем. Всё вышло по накатанной схеме: они с Семагой договорились о регулярных взносах, – этот жук своего не упустит, ошкурил капитально, – и Кодин исправно оповещал о заседаниях. Словопрения были занимательными, позволяя Виктору лучше понять, что творится в большой политической жизни, за стенами его разношёрстного бизнеса. Однако самой привлекательной «процедурой» стали антракты и, разумеется, финальный ужин, когда можно поговорить тет-а-тет с тем, кого Виктор приглашал подсесть к нему, или с тем, к кому он подсаживался по своему интересу. Дальнозоркий простачок Палыч оказался прав: Рябовола познакомили с одним из солидных думцев – между прочим, коммунистом, – который проявил интерес к тандему на предвыборной почве и обещал свести с теми, кто этот вопрос решает. Княжнин, неустанно опекавший Виктора по части депутатских замыслов, осторожно, шаг за шагом вёл его к цели, и знакомство было уже столь плотным, что позволяло пригласить нужную персону на обед в продвинутом кабаке вне рамок клуба – чтобы в сытой благости побеседовать на «посторонние» темы. Кстати, хозяин клубного заведения был в курсе и при случае умело подыгрывал Рябоволу, представляя его солидным бизнесменом, – сам Семаго вознамерился «взять Думу» тем же макаром, тоже через коммунистов, исправно посещавших заседания рыжковского клуба.

Но помимо депутатского замысла, которым соблазнил его Палыч, интеллектуально-деловой клуб привлёк Рябовола ещё одной отрадой.

Безалаберный студент, никудышний инженер, «колёсный мастер», ворочавший тяжёлые покрышки в грязной зловонной тесноте шиномонтажки, а потом мелкий делец первого, пацанского призыва, раньше он крутился в низовой среде, где жрачка, жвачка и ржачка, где царили матерщина, выпивка, шкодливые подначки, пошлые увеселения прискорбного содержания и похабные анекдоты. Жить было весело, в башке только одно – башлять бабки, взять марочное бухалово, по полной оторваться в кабаке, иной раз начудить с препаратами непонятного содержания, ибо приобщаться к этой гадости считалось рядовым и безопасным делом. А ещё купить крутую тачку, чтобы корешей корёжило от зависти. В этом хаосе первобытных развлечений Виктор чувствовал себя распрекрасно.

Конечно, норма жизни с годами менялась, компрадорская рента возвышала. Мужья уже приглядывались к зарубежной недвиге, жёны всегда были в тренде, порой, благоухая шанелью, качали попой на набережной Лазурки, а уж каталки в Турцию для них стали обыденностью. Эпатажничали теперь изощрённее, тачки дорожали, кореша обновлялись, кабацкие взрыды и оргии становились круче, мериться начали часами ролекс, туфлями крокодила от Бордини или ручной работы от Миглиори. А вдобавок брюликами плавной огранки кушон, пудовыми золотыми цепями и «гуччами-версачами» жён – чья шикарнее, чья одета по последнему писку моды. Сам Виктор тоже жил теперь в мире брендов: ключница с молнией и картхолдер от Луи Виттона, узорчатый портмоне с монограммой, буйволовой кожи. Массивный статусный перстень, само собой. Да, ещё походка! Раньше ходил вразвалочку, а теперь держится прямо, носки слегка врозь – слава богу, ноги в струнку. Пиджаки индпошива, только по итальянским лекалам, сидят как влитые; брюки с низкой посадкой и в нужных случаях с экстремальным облеганием. А уж домашний быт! Постельное бельё Лоро Пиана с инициалами – этим всё сказано. Кругом только премиальные бренды. Бьют-выбивают барабаны! Время банкетов и фуршетов, эпоха ресторанов и метрдотелей. Рябовол жил не тужил на двойных щах.

А среда всё равно оставалась прежней. На сходках женщины сплетничали о чужих нарядах, бриллиантах и вчерашнем сейшен, мужчины обсуждали суперновые марки кроссоверов и хетчбеков, грядущие валютные курсы, цены, обороты, прибыли.

А всё равно – низы общества, пусть и высшего.

А здесь, в заседаниях