От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

– Гости прибыли, приступаем к рассадке.

Не все, подобно Рябоволу, заранее присмотрели свои места, возникла суета, небольшая заминка, и дабы избежать сутолоки в дверях, Виктор вошел в зал одним из последних. Противоположная, президиумная сторона уже была в полном составе. В центре – Рыжков и Бейкер, затем Бессмертных, предпоследний – министр иностранных дел СССР, академик Абалкин, ещё трое незнакомых людей, а рядом с американцем – некто без кувертной карточки, оказалось, переводчик.

Как положено, Николай Иванович напомнил о роли Джеймса Бейкера в новой истории, в том числе на финальном этапе немецкого объединения, не нажимая, впрочем, на его знаменитые «дюймы», и предложил формат пресс-конференции: вопросы – ответы. Понятно, никто не ждал сенсаций, «по улицам слона водили», только и всего. Где ещё оппозиционная российская элита могла поглазеть на бывшего вершителя советских судеб, который решил подзаработать на адвокатских услугах в поверженной Москве? Интерес состоял в самом факте прямого общения со всемирно известным политиком, не более.

Кто из сидевших за столом или на балконной галёрке мог подумать, что их ждёт даже не сенсация, а нечто такое, от чего плавятся мозги?

Между тем жара случилась сразу, на первом же вопросе, в котором рефреном проскочила мысль, что развал СССР – глобальное поражение исторической России в холодной войне. Рябовол не понял, кто задал этот скучный, банальный вопрос, по поражение было упомянуто мимоходом, как говорится, для порядка. Известно, без этого горестного припева теперь никакую песню не сложишь.

Но известно, на дурацкий вопрос порой идёт сумасшедший ответ. Бейкер вцепился именно в припев, сказал чётко, как отрезал:

– А мы не считаем распад Советского Союза вашим поражением. Наоборот, мы убеждены, что от распада СССР проиграла Америка.

Шок длился секунд десять. После чего гробовое молчание взорвалось хором восклицаний, с галёрки покатился неясный гул. А Бейкер, видимо, ожидавший непонимания, продолжил как ни в чём не бывало:

– Вы плохо понимаете, что случилось. Россия, избавившись от излишних трат на раздутую социальную сферу в своём окружении, после распада СССР усилилась. У нас была совершенно иная цель: мы хотели, чтобы Советский Союз оставался большим, голодным и немощным, а мы кормили бы его с руки и приручали, дрессировали, как комнатную собачку.

Эта откровенность и вовсе шокировала. Рыжков безуспешно пытался блокировать возмущённые реплики, и на помощь пришёл переводчик. Он рявкнул в микрофон:

– Господа! Позвольте господину Бейкеру высказать свою точку зрения.

Стало тихо, и Николай Иванович подхватил тему, спросил:

– Джеймс, это ваша личная точка зрения?

Ответ всех поверг в растерянность:

– Нет, это не моя точка зрения. Это мнение президента США Джорджа Буша. Я дословно – подчёркиваю, дословно! – воспроизвёл тезисы его знаменитого интервью газете «Нью-Йорк таймс» в декабре 1992 года. Джордж Буш проиграл выборы Клинтону, но до 20 января оставался в Белом доме и счёл необходимым высказаться по русскому вопросу.

Переждав очередную волну шума, добавил:

– Я слышал, что в СССР было много издевательств над куриными окорочками, которые в период голода вам присылали из Америки. Их, насколько мне известно, даже называли «ножками Буша». Но вам неизвестно, что поставки этих окорочков президент Буш оплачивал из личных средств, на них не было потрачено ни цента из федеральной казны. Об этом президент тоже сказал в знаменитом интервью «Нью-Йорк таймс». Он старался избежать распада СССР. Главный вывод интервью заключался в том, что президент Джордж Буш опасался распада СССР.

Снова неразборчивый шум, снова Николаю Ивановичу пришлось успокаивать разбушевавшийся народ, уговаривая раёк унять эмоции. Наконец угомонились, и он сказал Бейкеру:

– Джеймс, вы слышите, как бурно реагируют на ваши слова. Многим непонятно, какие опасения от развала СССР могли возникнуть у президента США. В этом зале собрались люди мыслящие, мы убеждены, что сейчас в России чужие во власти, и они ведут дело к окончательному упадку страны. Давайте не играть в прятки: это выгодно Америке.

Бейкер ответил сразу, не задумываясь. Чувствовалось, что для него эта тема не новая, не требующая размышлений.

– Понимаете ли, Николай, в интервью президента Буша, на которое я ссылаюсь, он в русской традиции уподобил Советский Союз матрёшке, и внутри этой матрёшки – Россия. Не забудьте, в своё время Джордж Буш был директором ЦРУ и хорошо изучил особенности нашего главного стратегического противника. Президент считал, что для Америки будет лучше, если Россия останется спрятанной внутри СССР, тратящей свои ресурсы на поддержание союзного статуса. – Наморщил лоб, сделал паузу, видимо, прикидывая, как завершить ответ. Потом сказал веско: – Время покажет, прав ли был президент Буш, но он мыслил историческими категориями, а чутьё историческое у него очень тонкое. И в том интервью он высказался предельно ясно. Процитирую дословно, потому что в этой фразе, если вдуматься, каждое слово имеет свой смысл, своё значение. А поскольку интервью было не эфирное, а для газеты, президент Буш при необходимости мог внести правку. Может быть, он её внёс, это мне неизвестно, я лишь цитирую. Он сказал: «После распада СССР Россия усилилась. Рано или поздно Россия пришлёт нам отдельный счёт». Хочу повторить, что это мнение зафиксировала «Нью-Йорк таймс».

Слушая бывшего госсекретаря, Рябовол сидел, не шелохнувшись, в отличие от других рта не раскрыл. Он был потрясён вдвойне. Разумеется, сутью услышанного, хотя в мозгу матёрого дельца сразу созрели сомнения по части благородного бескорыстия Буша, за свой счёт славшего в СССР куриные окорочка. Но больше всего в очередной раз поразил уровень разговора. Раньше бизнесмен Рябовол представить не мог столь глобальных обобщений, а они особо для него притягательны… Когда объявили перерыв перед трапезой, он заметил, что Рыжков с Бэйкером и их окружение двинулись во внутренний дворик, и поспешил оказаться в патио раньше, сообразив, что вход туда вот-вот перекроют.

И не пожалел.

В тесной кучке людей, сгрудившихся вокруг Бейкера, разговор шёл всё о том же – об интервью Джорджа Буша. Абалкин, стоявший рядом с Виктором и, видимо, принявший его за человека из своего круга, удивлённо пожимая плечами, сказал:

– Не исключаю, что особая степень откровенности продиктована обидой за провал на выборах. Писали, будто там не всё было чисто, в тот раз кандидаты от трёх партий схлестнулись, видимо, третий лишний отнял голоса у Буша. А кто третьего лишнего спонсировал, Бушу известно, вот он на них и спустил собак.

То, о чём говорил Бейкер, вернее, переводчик, Виктор в деталях расслышать не мог, но до него отчётливо доносились реплики, приводишие в смятение. «Шайка Бжезинского через свои медиа…», «Бжезинский со своим кагалом…», «Пять частных банков, учредивших МВФ…», «Афёры с резаной бумагой…». Несколько раз одно и то же: «Да, да, цитирую. То памятное интервью знаю наизусть…» И, наконец, отчётливо произнесенное