Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Тише, дитя, – строго оборвала ее донья Лавато. – Ты не знаешь всей истории.

Мириам удивилась: оказывается, старушка могла выражать свои мысли вполне нормально, если того хотела.

– Вы уверены? – спросила она.

– Да, – ответила та.

– Однако я позволю себе предположить, что вы действовали под давлением обстоятельств, – продолжила охотинспектор. – Вы решили, что кто-то вознамерился вас подставить и что я причастна к этому заговору. Верно?

Донья Лавато смущенно кивнула.

– Простите, инспектор Луна.

– Вы можете мне кое-что пообещать? Если я сейчас отпущу вас домой с Камило, вы не станете стрелять в меня или в кого-то еще, кто уже очень скоро появится на вашей территории?

Выглядя при этом донельзя пристыженной, донья Лавато кивнула вновь.

– Тогда я не вижу в этом проблемы, – решила охотинспектор. – Но вам стоит смириться еще кое с чем, донья Лавато. Сегодня вечером или завтра я вернусь и приведу экспертов. А учитывая все то, что, как нам обеим известно, случилось с Брайсом на вашей территории, я буду вынуждена увезти с собой вашего медведя.

– Как это «увезти?» – сдвинул брови Камило.

– А что, у доньи Лавато есть медведь? – пуще прежнего удивилась Мириам.

– У нее в доме живет взрослый медведь, – подтвердила охотинспектор.

– Я сама его вырастила, – взмолилась донья Лавато. – Нашла совсем малюткой…

– И, судя по всему, отлично с этим справились, – сказала охотинспектор. – Но и для вас, и для него небезопасно оставлять его и дальше жить в вашем доме.

– Что вы с ним сделаете? – спросила Мириам.

– С Чарли, – вмешалась донья Лавато. – Его зовут Чарли.

– Ничего плохого с Чарли не случится, – пообещала охотинспектор. – Нам, вероятно, предстоит добыть из его желудка кое-какие важные улики, но это вполне можно сделать и под наркозом, не убивая его. А после я подыщу медвежий заповедник, готовый его принять.

– И донье Лавато разрешат навещать его? – с недоверием спросила Мириам.

– Уверена, это легко будет организовать, – кивнула охотинспектор.

– Entonces[123], теперь мы можем выдвигаться? – спросил Камило.

– Все у вас да будет с любовью[124], – подытожила донья Лавато.

– Аминь, – кивнула охотинспектор. Мириам же попробовала не слишком уж картинно закатить глаза.

Глава 41

Переживем и это

– Знаешь, такое ощущение, что мне давно стоило бы понять, насколько он все-таки плохой человек… – заявила Мила, ерзая на больничной койке и пытаясь поудобнее устроить руку с воткнутой капельницей с физраствором и каким-то реально крутым обезболивающим, от которого она чувствовала себя слегка под кайфом. Хотя откуда ей знать, каково это – быть под кайфом? По крайней мере, никогда бы не призналась, что знает, даже под воздействием этого чудесного препарата.

– Ну, не изводи себя из-за этого, – посоветовала Эшли, которая, казалось, чувствовала себя не комфортнее Милы, хотя ерзала на удобном с виду пластиковом больничном стуле.

– Как думаете, здесь все такое пластиковое, потому что люди то и дело истекают тут кровью и блюют куда ни попадя? – полюбопытствовала Мила.

– Да, – с готовностью ответил Зак, прыщавый помощник шерифа. Он стоял у двери, точно вообразил, будто с минуты на минуту в палату могут ворваться киллеры, чтобы довести дело до конца.

– Фу, гадость, – решила Мила. – В жизни бы не хотела работать в больнице.

– Постараюсь на это не обидеться, – объявил доктор, который внезапно возник прямо посреди палаты.

– Чувак, это же просто стремно! – возмутилась Мила. – Как ты так быстро здесь оказался?

Доктор, чьего имени она не могла вспомнить, но который казался вполне милым и говорил с акцентом уроженца Юго-Восточной Азии, улыбнулся Эшли:

– Я смотрю, морфий подействовал?

– Похоже, что так, – согласилась Эшли.

Врач опять улыбнулся и хлопнул в ладоши, как это делают учителя, завершая урок.

– Итак, вот вам хорошая новость: с Милой все в порядке.

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы делать такие выводы, – фыркнула Мила. Девочка веселилась вовсю. Понимала, что ей, вероятно, следует помолчать, но по какой-то причине не получалось.

– По крайней мере, физически, – продолжал доктор. – Анализы крови и сканирование уверяют, что все в норме. С небольшим обезвоживанием мы уже справились. Она получила бы обморожение, проведи еще хоть немного времени на морозе, но обошлось. Несколько синяков и мелких порезов от падения, но ничего такого, что угрожало бы ее жизни и требовало бы госпитализации. В общем, сегодня в отделении неотложной помощи ей делать нечего, и Мила может отправляться домой.

– Аллилуйя! – восторжествовала Мила. – Я уж думала, ты не спросишь.

– А он и не спрашивал, – заметил Зак, явно прикалываясь над измененным состоянием ее сознания.

– Никто и тебя не спрашивал, – парировала Мила, на что Зак громко хохотнул, а потом извинился за то, что смеялся вслух:

– Просто… я рад, что у нее все хорошо, и она к тому же довольно забавная.

– Мы рекомендуем Миле пройти обследование у своего педиатра, – невозмутимо сообщил доктор, вручая Эшли стопку документов. – И, конечно, если что-то изменится, вы всегда можете вернуться в отделение неотложной помощи.

– А как мы доберемся до дома? – поинтересовалась Мила. – Мы ведь прибыли сюда на вертолете. И оказались вообще в другом штате.

– Наша пилот Салли никуда без нас не улетит, – заверила ее Эшли.

– Погодите! – воскликнула Мила. – Так мы типа летим домой на вертолете?

– Да, – подтвердила Эшли.

– Круто, правда? – хмыкнул Зак, и Мила расплылась в идиотской улыбке.

– Прямо фантастика, – согласилась она. – Только, пожалуйста, скажите, что вы не отправите меня назад к маме, на это убойное ранчо?

Приподняв бровь, доктор склонил голову и направился к двери: что бы ни значило «убойное ранчо», его это совсем не касалось.

– Я позову медсестру, чтобы сняла капельницу. И тогда вы сможете уйти. Все готово. Не нужно задерживаться для выписки или чего-то такого.

– Спасибо, доктор, – сказала Эшли.

– Ты тоже забыла, как его зовут! – объявила Мила сестре. На лице Эшли проявилось замешательство, скрашенное вздохом облегчения и, чуть позже, легкой улыбкой.

– Хвалю за проницательность, острячка. Ответ, кстати, отрицательный. Нет, мы не вернемся на ранчо «Сангре-Монте». По сути, мы вернемся в твою школу, рядом с которой я оставила машину. А потом я отвезу тебя домой, к дяде Оскару и Рамоне.

– Вот же черт! – дернулась Мила. – А у меня совсем выпало из памяти, что Рамона у нас ночует. Клево!

Вскоре после того, как за доктором закрылась дверь, в палату вошла медсестра и, сняв капельницу, разрешила Миле переодеться в собственные шмотки. Эшли с Заком вышли, чтобы не смущать девочку.

Местный помощник шерифа ждал их у входа, чтобы сопроводить к вертолету, и Мила старалась просто наслаждаться жизнью. «Переживем и это», – сказала она