Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

тарелки, наполнил кружки холодным цельным натуральным молоком и водрузил все это на маленький деревянный поднос. Перенес с кухонной стойки масленку и достал из холодильника вишневый и абрикосовый джемы – оба домашние, сваренные из плодов, созревших в саду этого самого дома. Наполненный поднос он переправил на стол и принялся расставлять принесенное перед племянницами, начав с Эшли – потому что, хотя Миле и досталось нынче вечером, Эшли пережила куда больше за свою непростую жизнь. Оскар чувствовал, что от нее исходит мощная волна любви – подобно тому, как в летнюю жару зримо мерцает и дрожит воздух над дорожным полотном. Чмокнув обеих девушек в макушки, он вернулся к кухонной стойке, чтобы достать тарелку и для себя. Подогрев свою кружку молока в микроволновке, Оскар добавил туда ложку меда, чтобы легче было уснуть. Теперь, когда Мила вернулась домой целой и невредимой, сон будет в радость.

– Вкуснотища, tío, – похвалила Мила.

Оскар даже не стал ругать девочку за разговоры с набитым ртом.

– Подтверждаю, – добавила Эшли. – Спасибо, что занялся выпечкой. Похоже, ты всегда точно угадываешь, что нужно делать.

Улыбнувшись, Оскар пожал плечами.

– Не благодари меня, – попросил он, указывая на потолок. – Благодари Его. Все свои правила и привычки я беру из Писания.

– Кажется, я наконец врубилась, – заявила Мила, прежде чем сделать глоток молока. – До сегодняшнего вечера я не понимала. Я молила о помощи, tío. Дела были плохи. Я реально думала, что вот-вот склею ласты. Поэтому я стала молиться, как ты меня учил, и случилось чудо, иначе не скажешь. И мама, и Эшли… Они обе нашли меня в полной глуши, неизвестно где, в кромешной темноте, причем одновременно!

– Именно об этом я и говорю, – согласился Оскар, поднимая чашку. – В этом-то все и дело, m’ija!

Мила и Эшли подняли свои чашки, чтобы выпить с ним. Оскар тщательно обдумал тост, прежде чем его произнести. В свое время Эшли очень четко дала ему понять, что считает себя верующей, но сторонится религий, подобно своей матери.

– За чудеса, матерей и возвращение домой, – предложил он.

– За чудеса, матерей и возвращение домой, – согласно повторила Мила.

Эшли ничего не сказала. Впрочем, она всегда была такой. Как ребенок, которому очень хочется присоединиться к общему веселью в бассейне, но который боится прыгнуть в воду.

– Никогда не поверю, что это лишь совпадение: ты и Джоди обе занялись этим делом, – сказал Оскар. – А ведь она так мечтала найти тебя, с самого твоего рождения. И это тоже было чудом.

– Может, и так, – согласилась Эшли. – За чудеса и матерей, в таком случае. И за возвращение домой.

Глава 44

Старые привычки

Лайл, прислонясь к входной двери хижины траппера, наблюдал за тем, как спит Стерлинг Эванс. Парень сидел на полу, прислонившись к низкому шкафу; связанные руки лежат на коленях, ноги, тоже связанные, но посвободнее, вытянуты. Оба комплекта импровизированных кандалов были соединены двухфутовым отрезком электрического шнура, который Лайл отрезал от микроволновой печи. Рот у Стерлинга приоткрыт, а подбородок лежит на груди. Да уж. Всего-то семнадцать лет, а уже успел выбросить свою жизнь на свалку.

Лайл вздохнул и, потянувшись, размял шею. Взгляд на ручные часы: начало седьмого утра, воскресенье. День рождения был вчера. Ему бы сейчас дома сидеть и лечить похмелье после сказочного виски – чем-то вроде блинчиков на пахте и горячим крепким кофе, – а не нянчить здесь юного Теда Банди[129]. Лайл подышал на ладони, чтобы согреть их. Чертов артрит разыгрался сегодня чуть ли во всех суставах до единого. Чуток староват уже, чтобы, геройствуя, бегать по округе. Но он все равно рад, что принял участие в спасательной операции. Джоди, пожалуй, и не из тех женщин, кому нужны герои, но прошлой ночью небольшая помощь от Лайла ей определенно пришлась кстати. Будем надеяться, Джоди не слишком разозлится и не сочтет его появление за новую непрошеную попытку перехватить контроль. Он все равно занялся бы поиском-и-спасением, окажись на ее месте любой другой человек. Ну, почти любой. Если вдуматься, Лайл сумел бы вытащить из памяти одну-две фамилии людей, которым с легкой душой предоставил бы самим выживать в непростых погодных условиях.

Он отпер замок и вышел на улицу, оставив небольшую щель между дверью и косяком – на случай, если пленник вдруг проснется и каким-то чудом сумеет выскользнуть из пут. Солнце наконец пробилось сквозь облака, и, поскольку весь мир был надежно укрыт несколькими футами искрящегося свежевыпавшего снега, зрение не сразу справилось с напором света. Щурясь, словно тролль, выползший из пещеры, Лайл свернул за угол хижины, проложил тропу к дровяному штабелю, выбрал пару поленьев и, не утруждая себя возней с перчатками, стряхнул с них снег и занес внутрь. Добычу он положил рядом с дровяной печью, чтобы дать полешкам немного обсохнуть, прежде чем отправлять их в огонь. Возвращаясь закрыть дверь, он заслышал вдалеке характерный скоблящий хруст снегоуборочного отвала.

Лайл довольно долго простоял на пороге, наблюдая за приближением Камило на белом пикапе «Джи-Эм-Си Сьерра 2500» с ярко-желтым отвалом, прикрепленным к передней части. То, как ловко и споро дорога очищалась от завалившего ее снега, не могло не вызвать восторга. Толковый парень, иначе не скажешь. Камило помахал Лайлу, и Лайл ответил ему тем же. Затем, расчистив дорогу до хижины и развернув пикап, Камило заглушил мотор и опустил стекло.

– Доброе утро, мистер Даггетт, – вежливо поприветствовал он.

– Как скажешь, – усмехнулся Лайл в ответ. – Пока и впрямь выглядит неплохо. Всю ночь пахал, сынок?

– Большое ранчо, – с усталой улыбкой ответил Камило. Затем, кивнув на дверь домика и, вероятно, имея в виду Стерлинга, добавил: – Как там дела?

– В порядке, – ответил Лайл. – О нем не беспокойся.

Камило покачал головой и, словно бы с недоверием присвистнув, снял шляпу, чтобы расчесать волосы пальцами.

– Всякое бывает, – уронил Лайл, понимая, что жест Камило передает потрясение от того, что хорошо знакомый ему мальчик оказался таким мерзавцем.

– В любом случае инспектор Луна уже готовится к выезду, – доложил Камило. – Судмедэксперт ждет ее в доме доньи Лавато, но она сказала, что сначала заедет за вами.

– Вот и славно. Увидимся позже, мистер Наранхо.

– До встречи, – кивнул Камило, поднял стекло и уехал.

Когда Лайл вернулся в хижину, Стерлинг успел проснуться и выглядел таким же довольным жизнью, как кошка – пенной ванной.

– Развяжи меня, – попросил он.

– Не положено, – качнул головой Лайл.

– Мне нужно отлить, – сказал Стерлинг. – Нельзя просто связать человека и оставить в таком положении. Это «жестокое и необычное наказание»[130].

– Поднимайся, – велел ему Лайл.