Люди и звери - Александр Трусов

– Девять с половиной лет. Он до сих пор в больнице. Вы довольны?

Он наконец-то усмехнулся и кивнул.

– Вы интересный собеседник, Александр Викторович. Нам с вами обязательно нужно продолжить знакомство. Запомните номер моего телефона.

– Лучше дайте визитку.

– Запомните. Это всего лишь десять цифр.

– Что дальше? – спросил я после того, как он продиктовал номер.

– Дальше? – он неуклюже отщелкнул пальцами использованную зубочистку, и она пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица. – Я распоряжусь, чтобы вас перевезли в больницу. С заместителем начальника вашего управления я уже связался. Сообщил, что вы живы. К сожалению, вашего непосредственного начальника найти пока не удалось. Можете пока отдохнуть в этой комнате, а я позабочусь о транспорте. Извините, что отнял у вас время.

Он попрощался, вышел и прикрыл за собой дверь. Звук его шагов моментально растворился в том шуме, который создавали в школьном коридоре десятки голосов и топот множества ног. Я посмотрел на Мурча, который все это время мирно спал в пластиковой клетке, которую мне где-то нашли омоновцы, и осторожно приоткрыл дверь. Зимин стоял у стены, разглядывая детские рисунки, с которых на него смотрели толстые коты с выпученными глазами и разукрашенные в неестественные цвета собаки, и разговаривал по мобильному телефону. Рядом с ним несколько усталых женщин рассортировывали на полу грязное постельное белье.

Я вышел в коридор и не спеша захромал в сторону туалета. По пути меня обогнали, я посторонился на пару шагов вправо, и, когда проходил почти вплотную за спиной полковника, успел услышать одну негромко сказанную им фразу:

– Нет, он ни о чем не подозревает.

Я вышел из школы и посмотрел на фасад здания. Если бы в названии лицея можно было заменить букву «А» на букву «Х», получилось бы слово «Христос». Но у меня пока не было желания ставить на себе крест.

Грузовик, в который складывали тюки с грязным бельем, был припаркован под самой балюстрадой главного входа, так что белье можно было не спускать вниз с лестницы, а сразу перебрасывать через парапет в кузов. Водитель, молодой парень лет двадцати пяти в потрепанной джинсовой куртке, курил в стороне, изредка перекидываясь парой слов с шофером стоявшей неподалеку «скорой помощи». Я подождал, пока он не закончит беседу, и спустился к грузовику.

– Привет. Сто лет тебя не видел, – я протянул ему руку. – Далеко едешь?

Он слегка поколебался, прежде чем пожать руку, но все-таки сделал это, решив, что, вполне возможно, мы с ним действительно знакомы. Это было не удивительно, когда в такой суматохе вокруг тебя ежедневно мелькают сотни людей.

– На склад. Сдам там белье, а потом на Пискаревку за продуктами.

– Подбросишь? – я кивнул на кабину. – Я без вещей.

Парень отрицательно замотал головой.

– Не могу. Я обещал захватить заведующего складом.

– Подбрось, – я шагнул к нему и полез за пазуху.

Не знаю, что его напугало, то ли выражение моего лица, то ли то, как я шарил за пазухой, но он выронил сигарету и отступил назад. Порывшись в карманах, я вытащил пачку сторублевок. Это были те самые десять тысяч рублей, которые я нашел у старика-соседа в шкафу, и которые, как я был на сто процентов уверен, покидая дом № 58 по Свердловской набережной, все равно бы пропали, не забери я их с собой.

Я отсчитал десять купюр, сложил их пополам и засунул в нагрудный карман водительской куртки. Парень ошалело молчал. Тогда я добавил к этим деньгам еще одну тысячу рублей.

– Поехали. Мне действительно очень нужно. А своего завскладом заберешь следующей ходкой.

Я думаю, что, в конце концов, заставили его передумать не деньги, а видимая невооруженным глазом моя глубокая убежденность в том, что я воспользуюсь именно этой машиной.

– Ладно, – он кивнул. – Залезайте в кабину, а я пока схожу за накладной.

Я осмотрелся. Перед центральным входом все время сновали люди, но ни Зимина, ни кого-либо еще, кто хотя бы немного напоминал сотрудника ФСБ, не было видно. У лестницы скучал мальчишка лет десяти, развлекавшийся тем, что время от времени бросал камни в глубокую лужу. Я подошел и опустился перед ним на корточки.

– Привет.

Он глянул исподлобья и зашвырнул в лужу очередной булыжник. Я осторожно коснулся пальцами его бледной щеки. Он повернул свое грустное лицо ко мне.

– Хочешь заработать?

– Сколько?

Деловая хватка у пацана была на порядок выше, чем у водителя грузовика.

– Прилично, – я показал ему сторублевку. – Это аванс. Еще столько же после того, как мне поможешь. По рукам?

Мальчик кивнул и выбросил зажатые в кулаке камни.

– Когда зайдешь в школу, поверни направо и иди почти до самого конца коридора. За предпоследней дверью есть небольшая комната. На столе возле двери стоит переносная клетка с рыжим котом.

Мальчик прыснул от смеха.

– Это очень хороший кот, – я улыбнулся. – Принесешь его вон к тому грузовику – получишь еще сотню. Понятно? Ну, давай! – я слегка ущипнул его за щеку, оставив на тонкой коже белый след от своих пальцев. – Я буду ждать тебя в кабине.

Он побежал в школу, а я вернулся к машине. Шину с ноги я давно уже снял, но под коленом была плотная повязка, все еще мешавшая мне нормально передвигаться. Залезая в кабину, я с большим трудом согнул ногу, чуть снова не вскрикнув от резкой боли. Может быть, я был неправ в том, что до сих пор не обратился к врачу, но я действительно был уверен, что кость не сломана. А боль… Я даже был рад, что физическая боль помогает мне хоть иногда забыть о другой, более страшной боли, безжалостно терзающей мою душу.

Стрелки на часах ползли по циферблату с черепашьей скоростью. Прошло не более пяти минут, а мне казалось, что не меньше часа. Со своего места я мог видеть центральный вход, но это обстоятельство скорее раздражало, чем успокаивало меня, потому что ежесекундно я ждал появления Зимина или кого-нибудь из его коллег. И не из-за того, что я их боялся. Я не хотел, чтобы меня