Люди и звери - Александр Трусов

– Среди пострадавших было много детей?

– Две девочки десяти и двенадцати лет и один мальчик.

– Преступников нашли?

– Ищем.

– Понятно, – кивнул он, скептическим выражением своего лица недвусмысленно дав понять, что именно он думает по поводу результативности работы милиции. – Знаете что, Александр Викторович? У нас есть информация, что расследование некоторых преступлений вы осуществляли не столь активно, как того требует должностная инструкция и уголовно-процессуальный кодекс, проявляя при этом некоторую, скажем так, избирательность. Вам не кажется это странным?

– Конечно, кажется, – усмехнулся я. – Действительно странно, что вы располагаете информацией, которой не располагаю я. Может быть это лживая и непроверенная информация?

– Возможно, – согласился Зимин. – Я понимаю, что при вашей загруженности чрезвычайно трудно заниматься с полной отдачей всем одновременно. Сосредоточив усилия на одном, непременно упускаешь что-то другое. А для доноса подойдет любая гадость.

– У вас есть на меня доносы? Любопытно было бы посмотреть.

– А, бросьте, – он махнул рукой. – Ничего нового. Наверняка вы уже не раз читали подобное.

– Читал. У меня хорошие друзья в прокуратуре. Кстати, ваши коллеги не меньше нашего становятся героями подобных опусов.

– Вряд ли вам попадалась моя фамилия, – Зимин внимательно осмотрел пожеванную зубочистку, бросил ее на пол и полез за новой.

– А знаете, что кажется странным мне?

– Почему я здесь?

– Почему в то время, когда один из крупнейших городов России находится под водой, и сотни тысяч людей нуждаются в немедленной помощи, организация, в задачу которой входит обеспечение безопасности населения, вынуждена тратить время и силы на никому не нужные беседы?

– Вода придет и уйдет, а люди останутся. И вряд ли человек в вашем положении всерьез может считать, что подобная беседа может быть бесполезной. Тем более для вас. Я уверен, что в положительном результате нашей встречи вы заинтересованы гораздо больше чем я. Итак. Кое о чем вы забыли упомянуть. Позвольте, я вам напомню. В сентябре ваш отдел занимался еще одним уголовным делом. Делом по факту массового убийства животных. Забыли?

– Нет. Но дело давно закрыто.

– За отсутствием состава преступления?

Я предпочел не отвечать, так как был уверен, что Зимин был прекрасно осведомлен о том, что было написано в постановлении о прекращении уголовного дела.

– Александр Викторович! – он усмехнулся. – Я понимаю, что с прокуратурой у вас действительно нормальные, доверительные отношения. И знаю, что у вашего непосредственного руководителя хорошие связи в мэрии и руководстве области.

Я бросил на него быстрый взгляд.

– Речь не о том, кто и как закрыл это дело, – продолжил он. – Меня интересует только один вопрос: «почему?». Кстати, ведь это не первое дело, которое вас попросили закрыть?

– У меня нет желания обсуждать с посторонними решения своего руководства.

– Да и не надо. Но вы должны себе четко представлять, что решения принимают одни, а подписи на документах ставят другие.

– У вас есть основания думать, что дело закрыли необоснованно?

– Насколько я помню, основанием для закрытия дела послужило заключение экспертизы, подписанное начальником лаборатории майором Михаилом Смолиным?

– Возможно. К сожалению…

– Я знаю, что Смолин погиб, – перебил меня Зимин. – И это чрезвычайно удобно для тех, кто не хочет, чтобы в оформленных им экспертизах нашли какие-нибудь несоответствия.

Я смотрел на него удивленно, потому что никогда не задумывался о том, что такие события, как смерть Миши и выдачу им несоответствующего действительности экспертного заключения, можно связать воедино.

– Это не означает, что Смолин погиб именно поэтому, – добавил он, словно прочитав мои мысли. – Его смерть была случайной, и сомнений в этом ни у кого нет. Просто мне кажется, что у вас в управлении не все были огорчены этим печальным событием.

Я внимательно изучал его, пытаясь угадать, что же он думает на самом деле, но он по-прежнему был совершенно спокоен и непроницаем. Хотел бы я обладать пусть даже малой толикой его спокойствия и выдержки.

– Что вы хотите знать?

– Почему это дело закрыли?

– Ну, – я для порядка поколебался. – Основной причиной, по моему мнению, было то, что дело это было абсолютно бесперспективным. Установить виновных было практически невозможно, а просочившаяся в прессу информация о случившемся вызвала такой общественный резонанс, что нам бы этого никогда не простили. К тому же… Насколько я могу догадываться, руководство получило соответствующие указания из Смольного.

– От кого именно?

– Откуда мне знать такие вещи?

– Ну, Александр Викторович, вы же неглупый человек. Вы умеете анализировать и делать определенные выводы.

– Я не уверен, но, в принципе, это мог быть помощник вице-губернатора Герман Генрихович Жданович.

Выражение лица Зимина не изменилось. Словно он и так все прекрасно знал. Знал то, что я уже ему сказал, то, что я ему только собирался рассказать, и то, что я никогда не расскажу ни ему, ни любому другому человеку.

– Зачем ему это было нужно?

– Как будто вы не знаете.

– О чем?

– Бросьте. Разве не ваша организация патронирует подготовку к президентским выборам? Или вы хотите сказать, что о специальной программе по дискриминации городской оппозиции вам ничего неизвестно?

– Александр Викторович, – он навалился на стол, и его незапоминающееся лицо оказалось в нескольких сантиметрах передо мной. – Я бы вам советовал не делать столь скоропалительные заключения о вещах, в которых вы ничего не понимаете. А чтобы вы понимали, о чем идет речь, я хочу довести до вашего сведения, что ни меня, ни вас не должны интересовать политические игры. Существуют гораздо более серьезные вещи, к которым ваши домыслы о противостоянии антидоггеров, власти и оппозиции не имеют никакого отношения.

– Причем здесь…

– Не перебивайте! – он оборвал меня резко и раздраженно. – Давайте говорить по существу. Если бы вскрылись факты, что дело было закрыто незаконно, в первую очередь пострадали бы вы?

– Возможно.

– Может быть, именно поэтому вы продолжили расследование самостоятельно?

– Я бы не сказал, что мои неудачные попытки