Люди и звери - Александр Трусов

– Садитесь, – майор ткнул тлеющей сигаретой в стоявший напротив стул и кивком головы выпроводил спецназовцев. – Правда подполковник?

– Правда.

– Должность?

– Начальник первого отдела главного управления внутренних дел по городу и области.

– Неплохо, – он что-то записал на отдельном листе. – Фамилия, имя, отчество?

– Это допрос?

– Нет, что вы, – он поднял на меня тусклые глаза. – Светская беседа. Итак?

– Мальцев Александр Викторович.

– Паспортные данные помните?

Я продиктовал номер, серию и дату выдачи паспорта, после чего сообщил прописку и адрес местожительства. Майор достал мобильный, набрал номер и повторил кому-то все мои данные. Казалось, что все это он проделывает машинально, не испытывая никаких чувств ни по отношению ко мне, ни к исполнению своих служебных обязанностей. Выглядел он очень устало. Я осмотрелся по сторонам и заметил на подоконнике надкушенный бутерброд и чашку с остывшим кофе.

– Где ваше служебное удостоверение?

– Осталось в квартире. Не хотел, чтобы оно испортилось. Для того чтобы добраться к вам, мне пришлось проплыть не меньше сотни метров. Сейчас туда должны направить спасательную группу с врачом. Можете связаться с ними и распорядиться забрать мои документы.

Он окинул мою фигуру и заплывшее от кровоподтеков лицо внимательным взглядом и заметил:

– Вам бы самому врач не помешал. У вас, по-моему, нога сломана.

– Я тоже так сначала думал. Скорее всего, это просто сильный ушиб. Иначе я бы ходить не смог.

Он кивнул и снова уставился в бумаги.

– Оружие есть?

– Послушайте. Первое, что сделали ваши люди, это обыскали меня. Если бы они что-нибудь у меня нашли, вам бы об этом наверняка было известно.

– Не умничайте, – равнодушно бросил он, продолжая писать. – Знаете, сколько таких умников проходит здесь в сутки? На моем месте вы бы вряд ли придумали вопросы пооригинальнее.

– Много людей погибло?

Не поднимая головы, он опять кивнул.

– Достаточно для того, чтобы почувствовать острую нехватку гробов. И рефрижераторов. Пока труп не опознают, мы не можем его хоронить. Только кто их будет опознавать, если половина населения города находится неизвестно где? И где хоронить? Большеохтинское кладбище подтоплено и размыто.

Я представил, как должны были выглядеть сейчас тысячи торчащих из воды крестов и надгробий, и внутренне содрогнулся.

У майора на мобильном заиграла мелодия, и он, продолжая писать, прижал телефон плечом к уху.

– Да? Да, все еще здесь, – он посмотрел на меня. – Нет, документов не было. Что? Приедете за ним? Ладно.

Я понял, что разговор шел обо мне.

– Это наши? Из управления?

– Из управления, – хмыкнул он, отключая телефон. – Но не ваши, а наши.

Я понятия не имел, почему неизвестный мужчина без документов, представившийся подполковником милиции Мальцевым, вдруг мог заинтересовать ФСБ. На моем месте следовало бы связаться с шефом, но по определенным причинам я не собирался ему звонить.

– Я задержан?

– Нет, почему? – он искренне удивился. – Просто подождите. За вами пришлют машину, отвезут на «Большую землю». А пока можете помыться и переодеться в сухое. На третьем и втором этаже несколько классов переоборудовали под спальные комнаты. Я попрошу, чтобы вам нашли свободное место. Есть хотите?

– Нет, спасибо, – у меня не было ни малейшего желания сидеть в бездействии и ждать, когда неизвестно кто увезет меня в неизвестном направлении. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Думаете, без вас не справимся? – он встал из-за стола и протиснулся мимо меня к двери. – Мне кажется, что вам все-таки нужна медицинская помощь. Я договорюсь, чтобы вас осмотрели без очереди.

Майор уже взялся за дверную ручку, когда дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся белокурый спецназовец. Не обращая на майора внимания, он шагнул ко мне и взволнованно спросил:

– Вы вызывали спасателей к дому № 58 по Свердловской набережной?

– Да, – я чувствовал, даже знал, что он пришел не с добрыми вестями. – Что-то случилось?

– Боюсь, что да, – он вытер вязаной маской вспотевшее лицо. – Мы только что получили сообщение с патрульного вертолета. Ваш дом горит.

Это было странное зрелище. Посреди водной глади стоял охваченный пожаром старинный дом. Наверно именно так выглядят в океане горящие корабли. Ни малейшей надежды на спасение. Только жар пламени и холод бездны. Гибель и смерть.

Огонь охватил, наверно, уже практически все здание. Языки пламени лизали из чердачных отверстий крышу, в разных местах вырывались из оконных проемов второго, третьего или четвертого этажей. Из остальных окон валили тяжелые клубы черно-серого дыма. Отчетливо были слышны звон лопающихся стекол, треск обрушивающихся стропил и шипение падающих в воду тлеющих головешек.

Я вместе с врачом, сотрудником МЧС и двумя бойцами ОМОНа сидел в небольшом катере метрах в тридцати от дома и заворожено следил за поединком двух стихий. Мы находились здесь уже минут десять, но никаких признаков того, что в доме оставались люди, не было.

– Вы уверены, что они все еще тут? – спросил врач.

– Когда я уходил, в доме оставалось три человека. Они не могли уйти без посторонней помощи.

Я повернулся к одному из омоновцев.

– Выстрели в воздух.

– Что?

– Сделай пару выстрелов в воздух, чтобы привлечь их внимание, – я оглянулся на пылающий дом. – Если они еще живы.

Парень пожал плечами, но послушался и, подняв пистолет над головой, дважды выстрелил в небо. Ничего не произошло. Только залаяли ютившиеся на бетонных плитах незаконченного фундамента бродячие собаки.

– Столько воды, и все бестолку, – пробормотал врач. Вдруг он схватил меня за руку. – Вот они! Смотрите! Да не наверх! Окно на втором этаже!

Прямо перед нами была задняя стена г-образного четырехэтажного крыла здания. Она была почти полностью глухой, и только внизу, рядом с пожарной лестницей зияли на высоте шести и десяти метров два прямоугольных отверстия. С другой стороны от лестницы, там, где пристройка образовывала со стеной угол в девяносто градусов, на уровне второго этажа было большое окно. И сейчас в этом окне кто-то изнутри пытался