Люди и звери - Александр Трусов

И многоэтажный дом, в котором находился банк, и отдельно стоявшее двухэтажное здание универмага выходили фасадами на Большеохтинский проспект, уровень которого был не меньше чем на два метра, если не гораздо больше, выше уровня Свердловской набережной. Я решил плыть к универмагу. Он был ближе и, к тому же, возле его боковой стены был пандус, на который я мог выбраться без риска оказаться по горло в воде.

Я оттолкнулся от забора и направился поперек слабого течения, несшего мимо меня обломанные ветром ветки и содержимое перевернутых мусорных баков. Поверхность воды была вся в масляных пятнах и отсвечивала фиолетовыми, золотистыми и бледно-зелеными разводами. Извиваясь бледной змейкой, мимо проплыл использованный презерватив.

Перебравшись на пандус, я встал на ноги. Вода мне была здесь по щиколотку, и я спокойно прошел к выломленным дверям бокового входа. Гринберг был прав. Следов того, что магазин грабили, было предостаточно. Повсюду плавали пустые коробки и куски пенопласта, напоминающие огромных медуз свадебные платья, а рядом с выходом валялся набухший от воды ковер. В торговом зале опустошение было еще более заметным. Знаменитый универмаг, бывший некогда местом паломничества тысяч ленинградцев, приезжавших сюда в поисках дефицитных товаров, которые отпускались в свое время исключительно по талонам или справкам из ЗАГСа, был теперь полностью разгромлен. Взломанные кассовые аппараты, перевернутые прилавки и стеклянные горки, разбитые витрины и зеркала. В проходах плавали груды размокших коробок, пучки соломы из посудных ящиков, намокшие платки, шляпы и другие предметы одежды. Осторожно переставляя ноги, я постоянно натыкался на какие-то обломки и битое стекло.

Меня всего трясло от холода. Я прошел в отдел мужской одежды и впервые в жизни позволил себе выбрать вещи по вкусу, качеству и названию фирмы-производителя, не обращая внимания на цены. Меня никто не выгонял, и деньги с меня никто не требовал.

Я поднялся на второй этаж, где переоделся в сухие брюки и теплый свитер из натуральной шерсти и переобулся в новые полуботинки. Когда я примерял кожаную куртку, у входа в универмаг послышалось пыхтенье лодочного мотора, громкие голоса, смех, несколько пистолетных выстрелов и звон разлетевшийся на куски зеркальной витрины. Выглянув в окно, я увидел, как к оконному проему первого этажа подплывает резиновая лодка с двумя вооруженными мужчинами в комбинезонах из непромокаемой ткани.

– Осторожнее! – предупредил сидевший на носу лодки тридцатилетний парень, убирая в кобуру дымящийся пистолет. – Ты мне дно порвешь об осколки.

Сидевший на корме напарник, который уже выключил мотор и теперь подгребал веслом, сплюнул в сторону и демонстративно опустил весло за борт.

– Здесь не меньше метра. Ни хрена твоей лодке не будет.

– Все равно смотри в оба. Стой!

Парень привстал, оперся рукой о раму и шагнул в воду. Второй поправил автомат и тоже выпрыгнул из лодки. О чем-то посовещавшись, они переступили через витрину и скрылись внутри здания.

Я застегнул куртку и поспешил к лестнице. У этих ребят наверняка должна была быть рация, которая бы мне сейчас очень пригодилась. Уже спускаясь на первый этаж, я услышал, как внизу разбилось стекло и кто-то громко выматерился. Перегнувшись через перила, я увидел, что спецназовцы стоят в отделе элитных алкогольных напитков и с разочарованием смотрят на пустую витрину, которую кто-то уже успел опустошить.

– Вот дерьмо! – прокомментировал ситуацию старший и пошел дальше по залу. – Давай хотя бы часы посмотрим.

– У меня есть часы. А коньяк можно поискать на складе. Или в кафе.

– На часы, которые здесь продаются, тебе за всю службу не заработать. Где-то еще здесь должен быть ювелирный отдел. Шевелись, у нас мало времени.

Они шли быстро, хотя вода доставала им почти до колен, и вслед за ними острым углом расходились волны. Когда я их окликнул, они, поднимая брызги, шарахнулись в разные стороны и, резко развернувшись, направили в мою сторону оружие.

– Стоять!

Не доходя до залитых водой ступенек, я остановился и помахал им рукой.

– Я здесь.

Один из спецназовцев моментально прицелился в меня из автомата. Второй натянул на лицо черную маску и, не опуская пистолета, направился ко мне.

– Руки! – скомандовал он, когда приблизился к лестнице.

– Я подполковник милиции…

– Подними руки! – дуло угрожающе качнулось из стороны в сторону.

Я поднял ладони вверх. В смотревших на меня из-за прорезей маски глазах была настороженность. Наверно именно в эту минуту должна была решиться моя судьба. Я уже пожалел о том, что представился офицером милиции. Думаю, что решив обчистить универмаг, они меньше всего рассчитывали встретить здесь милиционера. Кроме нас здесь никого не было, и никто не мог им помешать избавиться от ненужного свидетеля.

Спецназовец приблизился, протянул ко мне руку и резко дернул за куртку. В его ладони остался картонный ценник.

– Подполковник? – произнес он с сомнением. – Пока что я вижу перед собой вора.

– Мне нужно было переодеться в сухое. В соседнем здании больной ребенок…

– Заткнись!

Быстрыми уверенными движениями он обыскал меня. Отсутствие в карманах денег, документов и каких-либо других предметов, похоже, не только не успокоило его, но еще больше насторожило. Тем временем второй спецназовец, по-прежнему не опуская автомат, подошел к лестнице. Маску он не надевал, и я отчетливо видел, как по его худому юношескому лицу катятся капельки пота.

– Проверь второй этаж! – приказал ему старший.

– Может ребят вызвать?

– Делай, что тебе говорят!

– Послушайте! – я старался говорить как можно спокойнее. – Кроме меня здесь никого нет. Я действительно работаю в Главном управлении внутренних дел. Свяжитесь с Кривоносом, он подтвердит.

Спецназовец с минуту внимательно изучал меня, потом снял маску и опустил пистолет.

– Мы не из «Тайфуна», а из «Града», если это тебе о чем-нибудь говорит.

Я кивнул. «Град» был специальным подразделением Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

– Карташевича я тоже знаю. Свяжите меня с ним по рации.

Они переглянулись. После некоторого размышления старший произнес:

– Опусти руки.

Я подчинился, и в ту же секунду на моих запястьях защелкнулись наручники.

– Какого черта!

– Рот закрой! – старший смотрел на меня исподлобья, словно так до сих пор и не решил,