Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

овраг между ней и шоссе, поворачиваете налево, едете в сторону Иссакуа. Потом под линиями электропередачи. Между I–90 и боковой дорогой тогда тек небольшой ручей. Примерно через четверть мили грунтовка снова выходит на шоссе. Но чуть раньше повернете на другой проселок, пересечете железную дорогу. Сразу за путями будет маленькая заросшая лужайка. От нее на запад вдоль путей идет тропинка в лес. Грунтовка проходит мимо этой лужайки и поднимается, петляя по склону, примерно на полмили. А еще чуть восточнее, в другом овраге, стояла старая заброшенная хижина. Знакомо звучит?

У меня перехватило дыхание. В моей голове звучал голос убийцы, который описывает место, известное только ему. Постепенно шок прошел – теперь я мог подтвердить, что Тед действительно тот, за кого мы его принимаем. Он столько раз бывал на этом склоне, предаваясь своим фантазиям, что забыть его уже не мог.

Я с трудом собрался, чтобы задать вопрос:

– Где мы должны были найти тела?

– Одному Богу известно, что с ними сделали эти мелкие твари. Ну что ж… давайте начнем, – пробормотал Тед уже почти шепотом. Его явно нервировало присутствие полицейских. – О кое-ком я могу рассказать. Они о них не знают. Я просто не хочу, чтобы полиция получила имена сейчас. Имена я напишу, ладно? Видите, я написал – Джорджанна Хокинс? – прошептал он, оглядываясь через плечо. – Она была на той грунтовке за лужайкой. Я попробую нарисовать. Это поможет. Я еще помню.

Я передал ему аэрофотоснимок местности 1974 года – тот, что сохранился из-за имущественного спора.

– О, отлично. Давайте я попробую сориентироваться, – Тед сразу оживился. – Здесь все еще относительно тихо? Склон сильно повредили при строительстве автострады?

– Что-то от него осталось, – объяснил я.

– Вот теперь я начинаю нервничать. Не из-за вас – из-за того, что нас могут подслушивать. Я могу записывать или шептать, неважно. Но мне нужно прекратить это подслушивание.

– Поднесите микрофон ближе ко рту, – предложил я.

Джорджанна Хокинс

Держа в руке диктофон, Тед параллельно делал пометки. Закончив писать, он прошептал:

– Я только что отметил, что голова девушки, Хокинс, была отделена от тела, отнесена по дороге примерно на двадцать три – сорок шесть метров и закопана в районе девяти метров западнее дороги, на каменистом склоне. Вы слышите?

Как я мог не слышать. Это был тот самый эффектный момент, ради которого, казалось, и жил Банди. Он огрубел за годы в тюрьме, и в его лице проступила холодная жестокость, но ответ он дал точный, почти клинический.

На миг я оцепенел. Никто не подозревал, что Тед обезглавливал и калечил жертв. Эта новость потрясла бы даже тех, кто еще считал его «ошибочно обвиненным». Не зная, что ответить, я спросил:

– А где остальное?

– Там же, где и остальные. Я рассказал, потому что решил: стоит начать с этого, ту часть ведь так и не нашли, – сказал он, даже не подозревая, что только что фактически признался в убийствах Отт и Насланд. – До сих пор все это было под вопросом. Все знали, какие были подозрения, но семья Хокинс могла думать, что неопознанные останки – не ее дочь. В общем, я подумал, что это хорошее начало.

Он не знал, что семья не хотела возвращения останков. Они давно похоронили Джорджанну в своем сознании.

Я приготовился к подробностям.

– Что стало с этими останками? Какой инструмент вы использовали?

Тед не ответил сразу – будто не расслышал. Иногда он словно проваливался внутрь собственных воспоминаний.

– Если бы вы нашли череп, обнаружили бы повреждения. Сломанную челюсть, например. Но найдя его, вы бы поняли, кто это. Есть причина, по которой вы спрашиваете?

Черепа и челюсти, которые я собирал пятнадцать лет назад, мгновенно ожили в памяти – будто я только что вернулся с того склона.

– Меня интересует, было ли что-то подобное с Отт и Насланд.

Тед помолчал. Очевидно, он не горел желанием обсуждать убийства на озере Саммамиш – останки там уже нашли, а это не входило в его новый «оперативный план». Его интересовали лишь те убийства, где что-то все еще оставалось неизвестным.

– Мы немного забегаем вперед, но… нет. Хотя… минутку. Это хороший вопрос. Нет, ничего похожего. Там было другое. Определенно ничего сравнимого с Хокинс.

– Хорошо. Каким инструментом вы пользовались? – спросил я.

Тед молча написал одно слово на блокноте и показал: «Ножовка».

Неужели он собирался ограничиться тем, что расскажет только о месте захоронения черепа? Неужели оставит нас в неведении о похищении Хокинс и других?

Он уловил мое напряжение – я, сам того не желая, выдавал ожидание.

– Мы можем пройти через это пошагово, – предложил он.

– Давайте разберем случай Хокинс пошагово, – повторил я его же фразу, заранее просчитанным приемом, чтобы облегчить ему вход в «опасную зону».

И Тед откликнулся точно так, как я рассчитывал.

– Хорошо. Только сразу скажу: я не готовился к этому сегодня. Просто расскажу то, что вспоминается. Уверен, это далеко не все.

Чтобы подчеркнуть, что его информация важна и нужна, я сказал:

– Давай начнем с Хокинс, а потом перейдем к другим. Я хочу услышать, что именно произошло с Джорджанной.

Тед улыбнулся. Я продолжил:

– Все, что у меня есть, – газетные данные. Расскажите, как вы ее похитили. При каких обстоятельствах? Почему вы оказались там? Сколько времени прошло между похищением и убийством?

Тед снова закрыл глаза. Его веки сомкнулись так плотно, словно скрывали люк, за которым лежала правда.

– Хорошо. Дайте подумать. Да… Я буду говорить тихо. Вы меня слышите, Билл? Слышите?

– Подвиньте диктофон ближе, – попросил я.

Тед начал:

– Не помню точно день недели… кажется, четверг. Между одиннадцатью и полуночью. Рядом с полуночью. Теплая майская ночь в Сиэтле, ясно, хорошая погода. Около полуночи я был в переулке за домами студенческих братств и сестринств – где-то между 45, 46 и 47-й улицами. За домами, через переулок, стоит, думаю, Конгрегационалистская церковь. Я шел по переулку с портфелем и костылями, и вдруг из-за угла вышла девушка. Я видел, как она свернула с северного конца квартала в переулок, остановилась, потом пошла дальше – прямо ко мне. Мы встретились примерно посередине. Я попросил помочь донести портфель. Она согласилась. Мы прошли переулок, пересекли улицу, свернули направо, потом налево на 47-ю. В середине квартала была стоянка на месте сгоревшего дома – университет делал такие временные парковки. Там было темно, грунтовка, никаких фонарей. Моя машина стояла там.

В этот момент диктофон щелкнул – закончилась пленка. Я испугался, что пауза разрушит его концентрацию, но Тед просто перевернул кассету и продолжил:

– Мы подошли к