Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Какой же ты стал… Ох, простите! Я ведь должна говорить вам «вы»…

– Не должны, Анна Михайловна. И никогда не были.

Ее ладонь потянулась к кулону, и она открыла его. Руки у нее дрожали.

– Вот, гляди, Женечка. Хранила все эти годы… Но расскажи о себе. Говори. Как ты? Счастлив ли?

– Счастлив, как не многие. Да и можно ли иначе, с такой-то внучкой…

Старик подвел к ней Софи. Анна Михайловна взглянула на нее с каким-то благоговением, будто увидела ангела. Софи смутилась и снова почти заплакала. Никто и никогда не смотрел на нее вот так.

– Какая вы красивая, – выдохнула Анна Михайловна. – Как вас зовут?

– Софи, – сказала она и тут же поправилась: – Софья.

Анна Михайловна приняла протянутую к ней руку и поднесла ее к губам. Вот тут Софи действительно заплакала.

– Ну что же вы, не нужно, – тихо сказала Анна Михайловна. – Ведь все хорошо. Все просто прекрасно.

Она снова повернулась к Евгению и сказала с улыбкой:

– Ох, Женя. Это такой подарок видеть тебя. Расскажи мне о себе. И о Софье. Расскажи о том, как ты жил, когда стал взрослым. Я хочу знать все.

Варя и Софья оставили их одних. Варя вывела плачущую подругу в сад и дала ей свой платок.

– Что ты, Софи?

– Не знаю, – ответила та. – Я правда не знаю. Как будто только что случилось что-то очень важное, а я не поняла что…

Варя вздохнула. Она тоже чутко откликалась на нежность, но, когда она глядела на двух стариков, ей привиделась глубокая связь двух родственных душ, которые наконец-то встретились после долгой разлуки. Действительно ли это было так или все дело в той способности и умении любить, которое разглядела в Анне Михайловне Соня? Варя не знала. Она взяла подругу за руку. Над ними, в темном и бездонном небе, горели холодные звезды.

– Спасибо вам, Варенька, – прошелестела Анна Михайловна.

Бал закончился, и стариков развели по кроватям. Усталые до невероятности и так же счастливые, они отправлялись спать и уносили в следующий день воспоминание о танцах, и музыке, и летнем вечере, созданном только для них. Варя, как обычно, делала обход и, как обычно, задержалась у кровати Анны Михайловны.

– Женя сказал мне, что это все придумали и организовали вы. Вы вернули нам молодость. Ненадолго, на несколько часов, но до этого я думала, что такое по силам только Богу.

– Ну что вы, – шепнула смущенная Варя.

– Нет-нет! Вы сделали даже больше. Вы привели ко мне Женю и Софи. Если бы вы знали, как много это для меня значит…

Она замолчала. Варя улыбнулась в темноте:

– Я знаю, что вы очень его любите. И что это ваш первый воспитанник.

– Верно, – сказала старуха. – Но не совсем. Вы ведь никому не скажете, правда, Варенька? Вы не станете. Это тайна…

Ее речь становилась все более невнятной. Варя поняла, что доктор Лев сделал ей инъекцию. Чтобы расслышать последние слова, ей пришлось наклониться к самым губам старой гувернантки.

– Женя – мой сын, – прошептала она. И тут же заснула.

Это было давно, очень давно. Юная девушка, обожающая балы и вынужденная работать гувернанткой, вышла ночью в сад, чтобы посмотреть, как танцуют другие. По неосторожности она шагнула в свет, который лился из окна, и он заметил ее. По правде говоря, он заметил ее давно. Она была красива и наивна и только начинала узнавать жизнь. А он был старше, хитрее и не очень-то думал о последствиях. Его звали Евгений. Он был братом хозяина дома и дядей девочки, которую учила Анна.

В ту ночь он вышел в сад и предложил Анне потанцевать. Лишь один танец. А потом… Он был очарователен. Он говорил, что никогда не встречал такой, как она. Он клялся, что женится на ней, как только умрет его родственник и оставит ему хоть какой-то капитал. Она верила. Она верила ему целый месяц. А потом он уехал и ни разу ей не написал. Еще через месяц Аня поняла, что случилась беда. В ужасе и отчаянии, не зная, как поступить, она бросилась к хозяйке и во всем ей призналась. Та не удивилась. Она слишком хорошо знала своего деверя и корила себя за слепоту. Вместе с мужем они приняли решение, которое тогда казалось единственно верным.

Они заберут ребенка себе. Вырастят как собственного сына, потому что это все же их кровь. Анна останется при нем, пока тот не повзрослеет и не перестанет нуждаться в гувернантке. Никто и никогда не расскажет ему правду.

Анна согласилась. Она еще долго благодарила их за щедрость и мудрость. Ребенка назвали Евгением. Так же как ее соблазнителя, но Анна не возражала. В ней все еще жила любовь к нему, хоть и поруганная и растоптанная. А ее хозяйка выбрала это имя, чтобы всю жизнь совестить истинного отца ребенка. Единственного, кто, кроме них, должен был знать. Евгений-старший приехал к ним еще только один раз. Он посмотрел на сына, взглянул в глаза Анны и снова начал плести что-то о женитьбе и большой любви. Но та лишь ответила:

– Ты снова обманешь меня, Евгений.

На том они расстались уже навсегда. Анна и ее сын провели вместе долгих двенадцать лет. Потом мальчика зачислили в училище, и им предстояло попрощаться. Анна выдержала и это, хоть сердце ее и разрывалось на сотни кусков. Она знала, что так будет лучше для него. А ее ждали другие дети.

Годами она следила за жизнью сына издалека, из газет и случайно долетавших слухов. У него все было хорошо. А потом, как это бывает, она потеряла его из виду. И встретила только на балу в богадельне, чтобы еще раз убедиться, что все сделала правильно.

– Варечка, что-то вы рано. Я вас ждал только к десяти.

Лев Иванович стоял на крыльце богадельни и провожал взглядом черный экипаж. Он не сразу заметил Варю, и ей пришлось его окликнуть.

– Я теперь всегда встаю рано, – сказала она. – Лев Иванович, что-то случилось? Почему вы здесь?

Врач меланхолично улыбнулся и указал рукой на исчезающий экипаж:

– Анна Михайловна умерла. Этой ночью, во сне.

– Ох! – Варя схватилась руками за щеки. – Переутомилась!

Но доктор покачал головой:

– Нет. Просто настал ее час. Знаете что, Варя, она умерла счастливой. Она улыбалась.

– Ох, – повторила Варя.

Она поднялась на крыльцо и встала рядом с ним. И вдруг подумала, что ей в общем-то все равно на его хлюпающий нос. Вместе они смотрели, как экипаж свернул