Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев

– Нет. Слово «чмо» произошло от глаголов «чмарить», «чмырить», обозначающие: чахнуть, прозябать, пребывать в нужде.

Борис Аркадьевич ненадолго задумался. Почесав переносицу, сказал:

– Все правильно. Дед Михей действительно и пьяница, и пребывает в нужде. Согласен.

– А я не согласен! – воскликнул Романов. – Нельзя допускать того, чтобы старых родителей чмарили и чмырили! Надо написать в Австралию этой младшенькой и сообщить о том, какая она стерва!

Романов взял со стола бутылку. Снял с горлышки пробку и принялся горячо говорить о том, что стервой, а это, по Далю, дохлая, палая скотина, назвал ее потому, что та бросила своего отца, тем самым уподобившись стервятнику.

– Вы меня извините, Борис Аркадьевич, за эти, может быть, слишком заумные слова, но я… Я просто не могу! Хочу выпить!

Романов налил себе полную рюмку. Залпом осушил ее и сел на место.

За столом воцарилось молчание. Борис Аркадьевич подождал, не добавит ли Романов еще что-нибудь, и осторожно, стараясь не расплескать, снова наполнил рюмку.

Романов снова выпил. Закусил лимоном и, шумно всосав носом воздух, сказал, что до сих пор не может себе простить отсутствия на бабушкиных похоронах.

– И чего я тогда не приехал? Сейчас уж и не вспомню… Но, видимо, что-то помешало, раз не приехал.

Не зная отчего, ему вдруг захотелось поведать Борису Аркадьевичу о ночи, проведенной им в подвале дома Максимовых. Отправив Игоря погулять, он, то и дело сбиваясь, принялся торопливо рассказывать о статьях в «Губернских ведомостях» и «Вечерней газете», о том, что последовало за ними и чем все это закончилось. Подробно описал мысли приговоренного к казни человека, заметив при этом, что до последней секунды отказывался верить, что умрет, и в конце рассказа пожаловался на то, что до сих пор не может найти ответы на мучившие его вопросы:

– Почему меня помиловали? За что? Какой казнью казнили других, если все, за исключением попавшей под поезд Нины, умерли, как уверяют врачи, в результате естественных причин? Или Самородов солгал мне, говоря о том, что они казнены, тогда как на самом деле тоже помилованы? Но тогда почему они все-таки умерли один за другим?

Внимательно слушая Романова, Борис Аркадьевич не успевал подливать коньяк. В очередной раз наполнив до краев рюмку, спросил: знает ли он, Василий Сергеевич, причину, по которой Самородов взял на душу страшный грех человекоубийства.

Романов посмотрел в сторону открытого окна – не подслушивает ли кто – и, наклонив голову, громко прошептал:

– Алмазы!

Борис Аркадьевич вздрогнул.

– Какие алмазы?

– Природные! В общем, дело было так… Во время войны самолет, перевозивший алмазы с Красновишерского прииска, разбился в священной роще мордвы. А через тридцать лет мы, городские пацаны, случайно нашли его. Что он там перевозил, мы тогда не знали, да нас, если говорить честно, это особо не интересовало… Впрочем, не об этом речь. Речь о том, что первым узнал об алмазах Игорь Самородов. Узнал и, решив единолично завладеть ими, каким-то загадочным образом убил всех, кто был с ним в тот день в лесу. Всех, кроме меня и Нины! Нину он, скорее всего, бросил под поезд. Спросите: почему? Не знаю.

Романов взял рюмку со стола. Повертев в ладони, выдохнул: «Вот такие дела» – и выпил.

Борис Аркадьевич снова подлил. Спросил, не за этим ли он ходил позавчера в лес.

– Тсс-с-с! – Романов поднес указательный палец к губам. – Да! Но. Алмазов там я не нашел.

– Неужели?

– Не верите? Я не лгу. Кто-то там побывал раньше нас с Игорем. Честное слово!

– И кто именно? Уже выяснили?

Романов с удивлением посмотрел на Бориса Аркадьевича.

– Откуда?

– Ну, мало ли.

– Нет, не успел. Но обязательно выясню, если вы мне, конечно, поможете.

Теперь уже Борис Аркадьевич с удивлением и испугом уставился на Романова.

– Помочь вам. Чем?

– Скажите для начала: кто из деревенских разбогател в последнее время?

– Кто из деревенских разбогател? Не знаю. Да вроде никто.

– Ну как это никто? А этот ваш Степан Дмитриевич – крутой бизнесмен? Разве он не богатый?

– Богатый. Только Степан Дмитриевич, насколько я разбираюсь в людях, относится к той породе бизнесменов, которые способны делать деньги буквально из воздуха. Талант у него такой. Вот послушайте-ка…

Борис Аркадьевич на секунду задумался и рассказал историю, случившуюся на его глазах лет шесть назад.

– Вздумали наши мужики свет в деревню провести. Обратились к тем, кто этим делом занимается, а те им и говорят: прорубите, мол, сначала просеку в лесу – а это несколько километров! – тогда, может, и протянем. Ну, мужики, понятное дело, отказались, а Степан Дмитриевич – нет. Нашел каких-то людей. Те пригнали технику, рабочих, прорубили все, что надо было прорубить, да еще отвалили ему кучу денег.

– За что?

– За лес. Степан Дмитриевич, оказывается, продал им то, что они сами срубили и вывезли. Вот как!

– Молодец.

– Так что алмазы, Василий Сергеевич, в его случае определенно ни при чем.

– Хорошо, – согласился Романов. – А кто живет рядом с колодцем? У него там, я вчера посмотрел, и тарелка спутниковая висит, и «Нива-Шевроле» стоит рядом с тракторишкой…

Не дав ему закончить, Борис Аркадьевич сказал, что этот дом принадлежит родителям Степана Дмитриевича – Дмитрию Егоровичу и Надежде Павловне Пичужкиным.

– Опять, получается, не угадал? – усмехнулся Романов. – Ладно, пойдем другим путем.

Он попросил у Бориса Аркадьевича принести листок бумаги и ручку. Выпил еще полрюмки коньяка и, разложив на столе принесенные хозяином писчие принадлежности, спросил, сколько в деревне жилых изб.

– Шесть, – ответил Борис Аркадьевич.

– Кто в них живет? Можете назвать?

– Конечно.

– Кто?

Борис Аркадьевич подумал и назвал Пичужкиных.

– Пичужкины, – записал Романов. – Это, считаем, раз.

– Рядом с ними по соседству живет Александра Николаевна Романова – баба Саня.

– Александра Николаевна Романова – два. Дальше.

– Баба Вера – младшая сестра Степана Дмитриева Пичужкина.

– Баба Вера – три.

– Николай Петрович и Мария Ефимовна Соломатины.

– Четыре.

– Ну, про деда Михея вы уже знаете.

– Пять.

– И я.

– И вы, Борис Аркадьевич, бывший врач-рентгенолог. Шесть. Ясно.

Романов пересчитал список живущих в Зверёвке людей. Ткнул ручкой в верхнюю строку и попросил как можно подробнее рассказать о Пичужкиных.

Ничего интересного ни о Пичужкиных, ни о ком другом Борис Аркадьевич рассказать не мог. Никто из деревенских, по его словам, в роскоши не купался, за границей не бывал, в казино денег не просаживал. Весной все дружно копали огороды, сажали морковь, капусту, картошку, лук. Кто-то, кто мог, помогал живущим в городе родственникам, кто-то, как, например, дед Михей, сам нуждался в том, чтобы ему помогали.

– Словом, ничего