Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев

Старик сплюнул с досады себе под ноги. Посмотрел на ту, что в очках и, назвав по имени – Надькой, приказал наконец объяснить, что здесь случилось.

Та повела пальцем в сторону колодца. Всхлипнула и, приложив угол платка ко рту, сказала:

– Свалился.

Старик с Романовым кинулись к колодцу. Заглянули в него и увидели там, внизу, где в черной ряби плескалось отражение маленького солнца, торчащие из воды ступни в носках.

– О Господи! – перекрестился старик. – А я уж было подумал, беда какая. Ну, будет выть-то, будет! – накинулся на плачущую старуху. – Славку вызывать надо.

– Вот ты и вызывай! – ответила та.

– Не могу, телефон сломался… Я кому велел перестать выть!

– Вынуть бы его, – всхлипнула старуха в очках.

– Отставить! – приказал старик. – До Славкиного прихода ничего у меня здесь не трогать… Кто видел, как он свалился?

Перестав плакать, старухи вопросительно посмотрели друг на друга.

– Я слыхала, – вытерев глаза кулаком, произнесла простоволосая старуха.

– Что ты слыхала?

– Как он шел, матюгался…

– А дальше?

– А дальше он вскрикнул, потом что-то стукнуло и всплеснуло.

Презрительно скривив губы, старик махнул на нее рукой.

– Стукнуло-всплеснуло, твою мать! В мозгах у тебя, Санька, стукнуло! И давно. Ты уж лучше молчи теперь, ладно? Дурочкой прикинься. Хотя чего тебе прикидываться? И так сойдешь.

Обругав старух за то, что они своим воем сполошили всех собак в деревне, он развернулся и сказал, что пойдет к Борису, звонить Славке.

Романов хотел предложить свой мобильный телефон, но подумал, что ему самому следует кое-кому позвонить. Вынул его из кармана и, отойдя в сторонку, набрал номер Коновалова.

Капитан Коновалов был навеселе. Услышав голос Романова, он заорал от радости по поводу того, что только что, не далее как минуту назад, они с Никитой Ивановичем, который сидит рядом и шлет горячий привет, выпили по сто грамм виски за его здоровье.

– Я, как вы видите, о вас тоже не забываю, – ответил Романов. – Хоть и не пью с утра.

– Очень хорошо! Кстати, ты где? Приезжай к нам, выпьешь.

– Не могу, я в Зверёвке.

Не дожидаясь, когда Коновалов, по своему обыкновению, станет выспрашивать о том, что это за Зверёвка, где она находится и чего его туда занесло, назвал точный адрес и причину, по которой оказался в этих краях.

– В общем, сыну решил родину деда показать… Ну и все такое прочее.

– Ну и как, показал?

– Так, немного.

– Понравилась?

– Да. Но понравилась бы больше, если бы здесь не было так неспокойно.

Почувствовав неладное, Коновалов спросил почти трезвым голосом, что случилось.

– Что-то мне, Борис Сергеевич, не по себе стало.

Коновалов повторил вопрос:

– Что случилось, спрашиваю?

– Понимаете… Один мой знакомый старик упал в колодец. Головой вниз.

– Сам упал или люди помогли?

– Не знаю.

– Трезвый?

– Нет, пьяный.

– Тогда в чем проблема?

Стараясь говорить так, чтобы никто из стоящих рядом людей не слышал его слов, Романов сказал: проблема заключается в том, что этот старик направлялся к нему на встречу с целью сообщить одну весьма важную информацию.

– Какую информацию? – спросил Коновалов. – Какого рода?

– Личного, Борис Сергеевич! – не выдержав, заорал в трубку Романов. – Сугубо личного! Можно даже сказать, интимного! Что у вас за манера такая всегда все выспрашивать, совать свой нос в чужие секреты?!

– А как я по-другому смогу помочь? – в ответ закричал Коновалов. – Объясни мне!

– Да никак не надо помогать! Обойдусь как-нибудь сам!

Романов в ярости захлопнул крышку мобильного телефона. Посмотрел по сторонам и, поймав на себе недоуменные и даже испуганные взгляды женщин, смущенно отвел глаза.

Площадь тем временем наполнялась людьми. Сначала появился Николай Петрович Соломатин с женой Марией Ефимовной. Потом пришла высокая дородная старуха – одна из тех, кто около часа назад ругалась с дедом Михеем возле то ли недостроенного амбара, то ли полуразрушенного сарая. За ней, тяжело дыша, прибежал Борис Аркадьевич. Вежливо поздоровался с теми, кто пришел раньше него, и, встав рядом с Романовыми, прошептал скорбным голосом:

– Какое несчастье!

– Да.

– Это все водка – все она, проклятая. Сколько народу сгубила! Ужас!

Не поворачивая головы, Романов-старший сказал вполголоса, что все грехи валить на одну водку несправедливо, тем более что дед Михей ее не употреблял.

– Как вы сказали?

– Я сказал, что дед Михей всю жизнь пил одну самогонку… Расскажите лучше, кто тут есть кто. Можете?

– Да, конечно.

Борис Аркадьевич повернул лицо в сторону простоволосой женщины с длинными седыми волосами.

– Это, – прошептал он, – Александра Николаевна Романова – ваша дальняя родственница. Прижила по молодости сыночка – Славика, он сейчас у нас участковым работает, а замуж так и не вышла. Очень доброжелательная женщина. Очень. Никому ни в чем отказать не может. Даже деду Михею, земля ему пухом…

Через секунду, поняв, что Романовы могут превратно истолковать его слова, торопливо добавил, что Александра Николаевна была, пожалуй, единственным человеком в деревне, которая искренне жалела деда Михея, привечала его, угощала…

– Самогонкой по тридцать рублей, – усмехнулся Романов.

– Уже знаете?

– Остальные кто?

– Остальные?

Кивнув в сторону женщин, Борис Аркадьевич сказал, что одна из них, та, что в очках, соседка Александры Николаевны – Надежда Павловна Пичужкина. Вторая, высокая дородная старуха, ее золовка, баба Вера.

В этот момент баба Вера что-то сказала Надежде Павловне. Та в ответ громко возразила, дескать, все это вранье, и добавила, что не далее как два часа назад разговаривала со Степой, и тот ничего такого не знает. Поймав на себе взгляд Романова, демонстративно повернулась к нему спиной и что-то быстро зашептала бабе Вере на ухо.

Не услышав, о чем говорят женщины, Романов обратился к Борису Аркадьевичу с просьбой рассказать, кто где живет.

– Дом Соломатиных я уже знаю, можете не говорить… Пичужкиных тоже. Где жил дед Михей?

– Рядом с Соломатиными, через три двора. Баба Вера живет на отшибе, у самого леса. А Александра Николаевна – тут вот, за сельсоветом. Как, кстати, и Надежда Павловна с Дмитрием Егоровичем… Вон их дома, рядом, видите?

Борис Аркадьевич показал пальцем на избы, стоявшие на краю площади.

От группы женщин отделилась баба Вера. Неспешной походкой подошла к мужчинам и, с нескрываемым интересом разглядывая Романова-старшего, попросила Бориса Аркадьевича сказать, кого это он к ним привел.

– Познакомил бы уж, что ли?

– Конечно, конечно, – засуетился старик. – Виноват. Э-э-э… Это баба Вера – хранительница, так сказать, местных устоев, наша совесть. А это внук Евдокии Никитишны – Василий Сергеевич Романов, известный в городе поэт, с сыном Игорем… Прошу, так сказать, любить и жаловать.

– Поэт, говоришь? – спросила баба