Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев

– Поэт, – отвел глаза Романов.

– А коли ты поэт, чего ж тогда баба-то твоя от тебя ушла? Гулял, небось?

Не зная, что ответить, Романов развел руками.

– Да, в общем, нет.

– Пил?

– И не пил. Ну, разве что самую малость.

Баба Вера еще пристальнее вгляделась в его лицо, стараясь найти в нем отметины распутства и пьянства. С сомнением покачала головой, а потом, медленно подбирая слова, сказала, что ежели мужик не гулял, не пил и не бил, а баба при этом от него ушла, то лучше б ему вообще на свет не родиться.

– Знаю я таких. От их уйти или по крайности придушить во сне – милое дело, иначе они своими заскоками сами тебя со свету сживут.

Романов принялся возражать, но баба Вера резко оборвала его, заявив о том, что прожила на белом свете шестьдесят годков и еще ни разу не ошиблась в человеке.

– Я как та старая лошадь, которая наперед знает, чего от наездника ждать, стоит тому в седло сесть. Вот ты, например… Ведь врешь, что не пьешь. Ой, пьешь! Да еще как!

Романов заметил в ее ушах сережки с прозрачными камнями, как две капли воды похожими на бриллианты, которые Никита Малявин подарил своей жене по случаю двадцатилетней годовщины свадьбы.

– Пью, – ответил он. – Но это только сейчас. Когда был женат, было не до того.

Баба Вера презрительно махнула на него рукой, дескать, знаю я вас, а затем, то и дело сравнивая себя с лошадью, принялась говорить о том, что алкашей чует за версту, потому как прожила с таким полжизни, вместо того чтоб уйти от него или по крайности придушить сразу после первой пьянки.

– А то ведь до чего дело у нас иной раз доходило? Он, скотина, царство ему небесное, с Михеем или кем другим самогонку хлещет, а я мешки за трудодни ворочаю! Он потом пьяный в тенечке дрыхнет, а я – конь с яйцами – огород пашу! А что с меня было взять? Дура я и есть дура. Ну, разве не так?

Игорь в ответ тихонечко крякнул, потом переступил с ноги на ногу и, не в силах смолчать, сказал, что никакая она не дура, а шваль.

В первую секунду, казалось, никто не расслышал последнего слова. И только после того, как Романов-старший, защищая Романова-младшего, принялся горячо объяснять, что «шваль» по-французски означает «лошадь», поняли, что не ослышались.

Площадь тут же взорвалась громкими голосами. Одни – женщины – ругали Игоря и стыдили его, другие – Соломатины – хохотали, схватившись за бока, третьи – Романовы – в два голоса пытались объяснить бабе Вере, что в слове «шваль» ничего обидного нет.

– От этого слова, – спрятавшись за спину отца, кричал Игорь, – даже произошло название дворянского титула во Франции – шевалье, что значит «конный рыцарь»!

– Я тебе сейчас покажу шевалье, заморыш ты несчастный! – напирала на него баба Вера. – Ты у меня сейчас сам мерином станешь!

В этот момент на площадь въехал запыленный милицейский уазик, из которого вылез молодой, лет двадцати пяти, черноволосый лейтенант с кожаной папкой в руке. Громко поздоровавшись, он обнял бабу Саню и ласково поцеловал в лоб.

– Что за шум, землячки? – крикнул веселым голосом. – А ну разойдись!

– Славка! Где тут у тебя дубинка? – кинулась к нему баба Вера. – Дай я этого заморыша городского поперек спины разок-другой огрею! Будет у меня знать, как обзываться!

– Да что я такого сказал? – возмутился Игорь.

– Вы токо гляньте на него! Он еще спрашивает! Назвал меня швалью по-французски и спрашивает! Да я тебя за такие-то слова…

– Ну, хватит, хватит! – лейтенант милиции Вячеслав Романов махнул рукой, требуя тишины. – Скажите лучше, где тут у вас труп?

Тут все вспомнили, какая беда случилась с их соседом а вспомнив, мгновенно утихли.

– В колодце, сынок, – всхлипнула баба Саня. – Пойдем, покажу.

– Не надо, мам, я сам… потом. Дмитрий Егорыч где?

– Здесь я, – раздался голос.

На площадь вышел Пичужкин с двумя мотками веревки. Велев жене, Надежде Павловне, пойти напоить теленка, подошел к лейтенанту и протянул для приветствия руку.

– Быстро ты, служивый, обернулся.

– Да я, дядь Дим, гнал чуть ли не под сто…

– Ладно-ладно, молодец… Вынимать сами будем или кто другие приедут, вынут?

– Да кто к вам сюда приедет? Смеетесь? Самим придется.

– Ну, самим так самим. Давай начнем… Место-то осматривать будешь али как?

Место происшествия лейтенант осматривать явно не собирался. Однако, услышав вопрос, с готовностью кивнул: буду.

– Ну так осматривай. Чего стоишь ждешь?

Лейтенант нехотя обошел колодец. Заглянул внутрь, посмотрел по сторонам, нет ли чего необычного, и махнул ладонью.

– Ладно, давайте начинать. Кто полезет?

– Кто еще, окроме меня, – ответил Дмитрий Егорович, разматывая веревку. – Не ты же. Ты себе ноги пообломаешь, а меня твоя мамашка потом со свету сживет.

– Вот это правильно, правильно, – затараторила баба Саня. – Ты уж, соседушка, пожалуйста, слазь сам. А то Славик в этих делах еще неопытный, кабы не сорвался.

Дмитрий Егорович с помощью мужчин спустился в колодец. Обмотал ноги деда Михея веревкой, потом ловко, как обезьяна, поднялся наверх и помог вытянуть тело.

Отряхнув колени, спросил Вячеслава:

– Что дальше? Что с Михеем делать будем? Сам в райцентр отвезешь иль мне прикажешь?

Выражение «мне прикажешь» в устах Дмитрия Егоровича прозвучало неестественно-фальшиво. Вячеслав бросил на него настороженный взгляд и непроизвольно выпрямился.

– Если у вас есть время, – пробормотал он.

– Время есть.

– Ну, тогда б я попросил помочь.

– Ладно, помогу. Мне все одно в райцентр ехать. А ты пока с матерью побудь. Сколько уж у нее не был. Совсем забыл?

– Нет, не забыл, что вы. Спасибо!

Объяснив, куда следует доставить труп, Вячеслав принялся опрашивать свидетелей. Поговорил с матерью – Александрой Николаевной Романовой, с Дмитрием Егоровичем, с Надеждой Павловной. Записал их показания, заставил расписаться на каждом листке и, уладив все необходимые в таком случае формальности, подошел к Романову.

Взяв под козырек, представился:

– Участковый инспектор лейтенант Вячеслав Романов. А вы, если не ошибаюсь, Василий Сергеевич Романов, прибывший к нам из города?

– Да.

– Очень приятно. Нам по поводу вас звонили из ГУВД, просили помочь. Что у вас случилось?

Мысленно поблагодарив капитана Коновалова, Романов кивнул в сторону трупа.

– Вот… человек у меня погиб.

– Вижу. И что? Судя по показаниям свидетелей, несчастный случай. Или вы думаете по-другому?

Стараясь скрыть раздражение, готовое в любой момент вырваться наружу, Романов сказал, что, судя по показаниям