Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Ее карие глаза пристально вглядываются в мое лицо, шаря по нему от подбородка до линии роста волос, от уха до уха, будто что-то ища.

– Что касается этого… – тихо начинает она. – Есть одна вещь, которую я хочу тебе показать.

* * *

Я не знаю, чего мне ожидать, когда она выводит меня из задней двери кофейни на парковку, замощенную новым асфальтом. Отпиваю глоток мокко-фраппе из пластикового стаканчика, который держу в руке, и тут же морщусь. Это самый худший кофе, который я когда-либо пила. Я уже собираюсь сказать это Исабель, но, когда смотрю на нее, она движением подбородка показывает мне на одну из стен, окружающих парковку.

У меня уходит мгновение на то, чтобы охватить стену взглядом снизу доверху, а затем еще одно, чтобы осмыслить то, что я вижу. И у меня перехватывает дыхание.

На стене изображена женщина примерно того же возраста, что и я. Ее длинные темные кудрявые волосы, обрамляя лицо, ниспадают на изящные обнаженные плечи. Шея у нее длинная, стройная, лицо нежное, слегка округлое. Губы накрашены помадой – помадой старомодного оттенка, который приводит на ум фильмы 1940-х годов. Но больше всего меня привлекают ее глаза – они окрашены в разные оттенки синего, начиная с бирюзового в центре, переходящего в небесно-голубой и затем в джинсово-синий с тонкими ободками темного кобальта по краям. Она смотрит на маленькую девочку, которую держит на руках, – ее миниатюрную копию с такими же темными кудрями, таким же прелестным изгибом губ, только без помады, и такими же завораживающими глазами. Они обе смотрят друг на друга с такой любовью – с обожанием настолько ощутимым, что оно преодолевает рамки двухмерного изображения. Вокруг их голов сияет уходящий ввысь золотистый ореол, превращая портрет матери с ребенком в изображение Мадонны с Младенцем.

Этот эффект усиливается благодаря технике, использованной при создании мурала. Несмотря на размеры и масштабность, это напоминает бесценные картины, выставленные в Лувре. Можно подумать, что все эти насыщенные цвета были созданы с помощью самых лучших масляных красок, нанесенных тончайшей кистью. Мазки, тени, свет… это произведение уличного искусства не выглядело бы чем-то чужеродным рядом с полотнами Рембрандта или Вермеера.

Понятия не имею, сколько времени прошло, прежде чем мои глаза наконец охватили каждый квадратный дюйм мурала, – но, повернувшись к Исабель, я вижу, что она смотрит на меня с беспокойством, кусая нижнюю губу и сдвинув брови.

Она боится, что ее работа не понравится мне.

– О… Исабель… – шепчу я.

Это единственные слова, которые мне удается произнести, но она понимает, что я хочу сказать, и беспокойства на ее лице сразу же становится меньше.

– Тебе… нравится? – спрашивает она так нерешительно и робко, что я подхожу к ней и беру за руку.

– Это… неужели… неужели ты написала это все одна? С помощью аэрозольных красок?

Она с улыбкой кивает.

– Да, и я применила технику письма, о которой читала и которую хотела использовать уже давно.

– Послушай, это просто невероятно, – потрясенно выговариваю я, снова поглядев на стену. Но когда я поворачиваюсь к ней, она опять кусает нижнюю губу, и на лице ее больше нет улыбки. – В чем дело? Я сказала что-то не так? Что произошло?

Она поднимает глаза на мурал, затем смотрит на меня, затем в землю.

– Исабель? – мягко говорю я.

Ее взгляд встречается с моим, и она делает быстрый вдох, как будто ей необходимо произнести эти слова как можно скорее, до того как ее покинет дар речи. А затем все это вырывается наружу.

– Это произошло здесь. То, что случилось со мной той ночью, – случилось здесь. Я работала над другим муралом. И потом все эти годы я возвращалась сюда и просто сидела на парковке и смотрела, как тот мурал мало-помалу выцветал, пока от него почти ничего не осталось.

– О! О боже… Здесь? И именно… именно здесь ты захотела написать вот это?..

Она кивает.

– Мне нужно было перешагнуть через прошлое и превратить тот старый мурал во что-то другое. Во что-то прекрасное. И я… я хотела создать памятник Росарио, моей матери. И Мариане.

Смотрю на нее, не понимая.

– Но… но ведь Мариана – это я.

– Нет. – Исабель качает головой. – Нет. Теперь я смотрю на это вот как: Мариана умерла в тот самый день, когда пропала. И… и в тот же день родилась Габриэлла.

– Я не понимаю…

Она улыбается бледной улыбкой.

– Гэбби, ты не Мариана – и никогда ею не была, ты не могла ею быть. И с моей стороны нечестно продолжать делать вид, что ты – это она. Маленькая девочка, которую я знала на протяжении тех семи месяцев, никогда не вернется. И я очень долго была не в силах это осознать… пока не появилась ты. Ты не та сестра, которую я потеряла, но ты та сестра, которую мне было предначертано иметь.

Инстинктивно, не раздумывая, я обнимаю ее и сжимаю с такой силой, что оба наших стаканчика с кофе отлетают в стороны. Мы стоим, обнявшись, посреди парковки перед самым прекрасным произведением искусства, которое я когда-либо видела.

– Te amo[105], – шепчу я ей на ухо, и она прижимает меня к себе еще крепче, так крепко, что прежде я и не подозревала, что такое возможно.

– Я тоже тебя люблю.

Немного отстраняюсь и держу ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы ясно видеть ее лицо.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала…

Глава 49

Мигель

Тот день

Теперь все всё знали, все факты были известны, и все присутствующие – каждый из них – были готовы переступить черту невозврата.

– Эта малышка должна покинуть наш остров, – сказал Мигель.

Произнося эти слова, он понимал, что обратной дороги нет.

– Они оба должны покинуть его, – твердо объявила Бланка. – И малышка и Коки – они оба должны покинуть остров.

Мигель перевел взгляд на Мака и Люси.

– Чтобы еще раз внести ясность – если ее отец согласится, вы возьмете эту девочку?

Чета Ди Марко снова переглянулась, и за них обоих ответил Мак:

– Да. Да, но только если на это согласится ее отец.

Мигель кивнул:

– Хорошо. Беатрис, разыщи Альберто и приведи его сюда. Но нельзя допустить, чтобы тебя кто-то заметил. Тебя не должны видеть ни копы, ни члены банды, вообще никто. Ты меня поняла?

В ответ она только брови подняла.

– Да, ясно. Это был глупый вопрос,