Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

«Есть!» — подумал он. Только административный работник мог так взбелениться. Чувство собственности на весь институт буквально сквозило в ней, и теперь нужно было правильно разыграть карты.

— В некотором смысле вы правы. Я не студент, не преподаватель, не из министерства образования и не из какой-нибудь так называемой независимой консалтинговой службы, пришедшей анализировать работу и эффективность этого заведения. Единственное, что я могу предъявить, это вот это.

Он вытащил из кармана устаревшее удостоверение и сунул его ей под нос так близко, чтобы она могла прочитать каждую точку. Она немного повернула голову, но глаз от карточки не отвела. Слово «ПОЛИЦИЯ» имело свойство парализовать людей таким прекрасным и причудливым образом.

— Да, ничего серьезного как такового, но мне очень нужны кое-какие сведения, — продолжил он. — Прошу прощения, что нарушаю ваш рождественский покой, но, как вы наверняка знаете, полицейская работа не ведает ни отпусков, ни праздников. Такова уж наша участь.

Он постарался выглядеть удрученным, будто дома его ждала пара плачущих детей, скучающих по отцу.

Он выставил локоть для «ковидного» приветствия. — Вице-комиссар полиции Карл Мёрк, извините, что не представился сразу.

Она нерешительно коснулась его своим локтем в ответ.

— Татьяна Кузловски Кристенсен, — сказала она, пытаясь скрыть желание послать его куда подальше. — В чем дело?

— Да, в этом-то и проблема. Мне нужны сведения об одной студентке, которая окончила это заведение в 1989 году, причем с отличием.

Тут она улыбнулась, правда, чересчур широко.

— Да, я знаю, что это было давно, слишком давно, верно?

Она кивнула, не меняя выражения лица. — Вы ведь понимаете, что это было тридцать один год назад?

— Ну да, это не самая сложная арифметическая задача. Так что мне делать?

— Уж точно не вламываться в институт, когда всех отправили по домам.

— У вас есть архивы?

— Наверняка, — сказала она. — Но я к ним не имею отношения.

— Но почему бы не поговорить с кем-то, кто работал здесь тогда? Старый преподаватель наверняка должен помнить студента, окончившего учебу с отличием.

— И где мне найти такого человека?

ЖИЛИЩЕ, о котором она ему сообщила, не было роскошным, но, надо надеяться, вполне подходило для почти девяностолетнего вдовца, который последние десять лет провел в доме престарелых. Здесь, на двенадцати квадратных метрах, был сосредоточен весь мир Торбена Клаусена. Кровать, стеллаж со специальной литературой, кресло, обитое лиловым велюром, и еще целый ворох ужасов ушедшей эпохи. Собственно, комната мало чем отличалась от тех апартаментов, которые занимала такая же старая бывшая теща Карла, Карла Алсинг, всё то время, что Карл работал в Отделе Q.

Торбен Клаусен смотрел на него глазами, настолько изъеденными катарактой, что он никак не мог разглядеть окружающую обстановку, а морщины вокруг них говорили о жизни, которая была далеко не простой.

— Вы вице-комиссар полиции, надо же, — повторил он раза три-четыре, чтобы осознать этот факт. — Нечасто к нам заглядывают такие чины. — Его вставная челюсть лязгнула в тихом смешке. — Да и вообще мало кто заглядывает.

Карл перешел сразу к делу. — Вы помните студентку по имени Лисбет Парк? Она окончила Институт химии с отличием в 1989 году. Вы тогда преподавали на курсе, так что, возможно…

Почти слепые глаза забегали из стороны в сторону, словно ища в комнате угол, где можно было бы зацепиться взглядом.

— Я подумал, может быть, вы…

Он повернул голову к окну, так что серый свет упал на его лицо. — Да, она была способной. Способной и загадочной для всех и каждого. Её я помню слишком хорошо.

— Слишком хорошо?

— Она была единственной из тех, кого я называл своей «элитной группой», кто выжил после удара молнии в 1982 году.

— Что вы сказали, удара молнии? И единственной? Что это значит?

— Молодой человек, именно то, что я только что сказал. В семерых студентов ударила молния в Фелледпарке, прямо напротив института. — Без предупреждения его нижняя губа задрожала. — У-ух, — произнес он, пару раз судорожно вдохнув воздух. — Я так давно об этом не думал, не верил, что это всё еще может так сильно меня задеть. — Он вытер свои незрячие глаза.

Карл кивнул и попытался вспомнить. Какой бы впечатляющей ни была такая авария, он её не помнил — впрочем, тогда ему было всего семнадцать и в голове были совсем другие вещи.

Минуту или две они сидели в тишине, пока старик снова не взял под контроль своё дыхание.

— Понимаете, это была моя вина. Это я предложил провести следующую лекцию на свежем воздухе, да простит меня Бог. — Он снова немного поплакал.

— Внезапно небо потемнело, я даже не успел поднять глаза, как меня ослепила первая вспышка. Я не думал, что всё может быть так серьезно, потому что мои студенты как раз затеяли крупную ссору, кричали и орали, и это занимало меня больше. Хотя нет, это не совсем верно: на самом деле так бушевала только Лисбет Парк. Она была несравненно лучшей в группе и обвиняла остальных в том, что они украли её записи, а еще в том, что они издевались над ней, и, кажется, что-то было связано с одним из них, который её предал, хотя в последнем я не так уверен. Но она была в ярости, а остальные смеялись над ней. Я был немного поодаль и как раз собирался подойти к ним и вмешаться, как вдруг всё небо осветилось, и страшный грохот чуть не лопнул мне барабанные перепонки. Одновременно хлынул дождь, и следующее, что я помню, — это как я лежал в воде выше колен, а позади меня лежали мои ученики, бездыханные и обугленные, кругом в том кратере, который выбила молния. Это был такой шок… из тех, что возвращаются посреди ночи, сколько бы времени ни прошло.

— А Лисбет Парк?

— Да, она выжила, не знаю как. Мне сказали, её отбросило в сторону при ударе.

— Что с ней стало потом?

— Я толком не знаю, она исчезла на несколько лет, прежде чем вернуться и защитить диплом. С отличием, как вы сами знаете. Помимо прочего, она побывала в Южной Африке и, когда вернулась, определенно умела массу вещей, которым мы её не учили.

— Вы говорите, сокурсники её обманывали?

— Да, раз