Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

то ли сцена ревности. Молодой человек (поди, начинающий поэт) орал совсем не благим матом на дебелую даму (поди, тоже из начинающих). Над ними усмехались и показывали пальцем. А повыше на приступках лестницы стоял уже известный тогда поэт Игорь Шкляревский, наблюдая за происходящим с невозмутимым лицом сфинкса.

Кстати, они в середине 60-х бывали тут и вместе с Рубцовым, не дебоширили, спокойно отдыхали (ну, один маленький дебош все же был, даже с размахиванием стулом, но никого не побили).

Не было очень уж большого греха на Рубцове, однако бюрократическая машина завертелась. 18 июня 1964 года у него взяли объяснительную записку по поводу «инцидента» в ЦДЛ. И хотя он успешно сдал весеннюю сессию и приказом от 22 июня того же года был переведен на третий курс, 25 июня главный его гонитель А. Мигунов накладывает резолюцию на объяснительной Рубцова: «За систематическое появление в нетрезвом виде в ЦДЛ и недостойное поведение отчислить из числа студентов очного отделения». Это катастрофа, но еще не полная.

Чувствуя, к чему клонится дело, Рубцов по совету руководителя своего творческого семинара Н. Сидоренко 23 июня пишет заявление с просьбой перевести его на заочное отделение на один год, так как хочет поработать над книжкой. Уж на заочное-то его, третьекурсника, не могут не перевести.

Н. Сидоренко дает ему прекрасную аттестацию: «Если бы вы спросили меня: на кого больше всех надежд, отвечу: на Рубцова. Он – художник по организации его натуры, поэт по призванию».

Не сомневаясь, что приказ о переводе будет, Рубцов с легким сердцем уезжает на свою малую родину в село Никольское. Здесь он проведет все лето и часть сентября.

Из Николы – в Союз писателей СССР

А что у него есть здесь, в Николе, в Никольском, где возрастал когда-то детдомовцем? Здесь у него семья. Деревенский домишко, строгая теща – домораспорядительница, жена Генриетта Меньшикова, с которой познакомился еще в детском доме, а позже перезнакомился так, что дошло до свадьбы. Здесь, наконец, кроха Леночка, родившаяся чуть больше года назад, в апреле 63-го, ребенок желанный и любимый. Рубцов привозит ей то заводного цыпленка, то детские ботиночки. (На современных переизданиях поэта непременно указывают: «Рубцова Е.Н., наследница». Это она и есть, Леночка.)

Теща строга с зятем, потому что не понимает, как он собирается кормить семью. Чего-то все пишет и пишет, студент, а где его стипендия и будет ли когда-то зарплата? Небольшие заработки перепадают в районной газете. Изредка Рубцова печатают и столичные журналы. А пишется ему и впрямь удивительно легко, за то лето появятся около пяти десятков новых стихотворений. Деревенские пожимают плечами: молодой мужик, а нигде не работает. То, что для Николая поэзия – это и есть работа, им не объяснишь. Фото Рубцова появляется на «позорной доске» среди портретов других тунеядцев или «тунеядцев»…

Однако сельские каникулы закончились, пора наведаться в Первопрестольную, в Литинститут. Только теперь Рубцов с удивлением и узнает, что ни на какое заочное отделение его не перевели, он числится исключенным подчистую из числа студентов! Кажется, была какая-то бумага о переводе, но она непонятным образом где-то канула в недрах канцелярии. Не в курсе произошедшего и руководитель семинара Н. Сидоренко, он тоже удивлен. Только благодаря его обращению к руководству и настойчивости 15 января уже следующего, 1965 года Рубцова наконец восстанавливают, но уже на заочном отделении Литинститута. Это означает, что он может продолжить обучение, но уже без общежития, без стипендии – работай и учись. Опять бесприютность, ночлег по знакомым, приятелям, иногда удается проникнуть в общагу, но оттуда его неизменно изгоняют.

В марте 1966 года предпринимается новая попытка восстановиться на очном отделении. Безуспешная, отказано. Эти мытарства без своего угла в Москве будут продолжаться еще долго. Литературный институт имени А.М. Горького Николай Михайлович Рубцов все-таки закончит спустя семь лет после поступления. В мае 1969 года ему будет выдан диплом за № 835829, подтверждающий квалификацию «литературный работник».

Диплом, конечно, штука хорошая, но свою квалификацию литератора, поэта высокого полета Рубцов к тому моменту уже и так подтвердил.

Осенью 1965 года в Северо-Западном издательстве в Архангельске выходит первый стихотворный сборник Рубцова (если не считать самиздатовские «Волны и скалы») под незатейливым названием «Лирика». Большого фурора сборник не произвел. Издательство провинциальное, тираж небольшой.

Зато следующая книжка – «Звезда полей», выпущенная престижным столичным издательством «Советский писатель» в апреле 1967 года, стала для Рубцова судьбоносной и выдвинула его в ряды лучших лириков страны.

Напечатать сборник помог Егор Исаев, поэт, скажем так, номенклатурный, сделавший себе имя на «правильных» произведениях. Он заведовал в издательстве редакцией русской советской поэзии и «продавил» книжку молодого поэта, тронувшего его в общем-то суровое сердце. В рецензии Исаев про «Звезду полей» напишет: «Я помню ее сердцем. Помню не построчно, а всю целиком, как помнят человека со своим неповторимым лицом, со своим характером. Эффектного, ударного в книге ничего нет. Есть задушевность, раздумчивость и какая-то тихая ясность беседы. В ней есть своя особая предвечерность – углубленный звук, о многом говорящая пауза. О стихах Рубцова трудно говорить, как трудно говорить о музыке».

Рубцов получает известность, его охотно печатают, стихи звучат на радио.

19 апреля 1968 года на собрании вологодской писательской организации он на «ура» принят в Союз писателей СССР! Без всякого диплома Литинститута, припозднившегося на год. Ксива Союза писателей значила куда как больше диплома литературного работника. И зачем же было нужно столько мытарств с учебой? Зачем-то, наверное, это было нужно тому, кто там, наверху, верстал судьбы. Рубцову посылались испытания, и он их выдержал.

Всего при жизни поэта выйдет пять поэтических книжек. А посмертным просто нет числа, огромнейшая библиография!

Свое жилье

1969 год складывался для Николая Рубцова вроде бы вполне благополучно. Он живет и работает в родной Вологде. К изданию готовится новая поэтическая книжка.

Гонорары советским писателям выплачивались очень солидные, но они случались не регулярно. Для поддержания штанов Рубцова устраивают на необременительную должность литературного обозревателя в газету «Вологодский комсомолец». Можно было кое-что заработать и участвуя в деятельности местной писательской организации – командировки, творческие вечера.

Многие вологодские литераторы сумели оставить заметный след в русской словесности, чем не всякая областная организация писателей могла похвалиться. На Вологодчине работали поэты А. Яшин, С. Орлов, С. Викулов, О. Фокина, А. Романов, В. Коротаев, С. Чухин, А. Шадринов, прозаики – «деревенщик» В. Белов, В. Тендряков. Сюда в том же 1969 году переехал жить и работать Виктор Астафьев, чье имя уже громко звучало. Рубцов оказался во вполне достойной компании.

Писателям покровительствовал