Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

лично секретарь Вологодского обкома партии А. Дрыгин. Астафьев так о нем отзывался: «Всем писателям, нуждавшимся в жилье, по его распоряжению были выделены квартиры, хотя возможности Вологды, допустим, в сравнении с Пермью, из которой я переехал, были куда как не велики. В Вологду потянулись творческие люди со всех концов России, и здесь не сразу, но создалась самая крепкая и дружная российская писательская организация».

В Стране Советов, как мы уже говорили, писателей ставили высоко. Но вологодское начальство своих ценило особо. Именно здесь бесприютный Рубцов наконец-то получит свое первое жилье. Правда, это будет всего лишь комната в квартире с подселением. Вторую комнату занимал инструктор обкома партии. Решив знакомиться, заглянул в комнату соседа. Рубцова он застал лежащим на раздолбанной, просевшей до пола раскладушке, явно в подпитии. Из прочего имущества в комнате еще имелась деревянная икона, пара связок книг, стакан и недопитая бутылка вина. Инструктор стал воспитывать поэта: мол, прибрался бы сначала, а потом справлял новоселье. Разумеется, был послан по известному адресу и назван «партийным дармоедом». В общем, никакого мирного сосуществования не получилось.

Рубцов старается как можно реже бывать в этом месте, снова бесприютничает: то у знакомых, приятелей перекантуется, то поедет сочинять стихи за реку, где был облюбованный им плавучий ресторан «Поплавок». Бывало, и заснет здесь.

Когда об этом стало известно главному обкомовцу А. Дрыгину, он пообещал решить проблему. Не дело поэту, члену Союза писателей так прозябать. Действительно, вопрос был быстро решен: в марте 69-го Рубцов получил однокомнатную квартиру в только что сданной пятиэтажке на улице Яшина, 3 (улица названа в честь Александра Яшина, стоявшего у истоков вологодской писательской организации. Он умер в 1968 году от онкологии). Кухня, ванна, балкон, все дела! Хоромы, а не халупа!

Недалеко от пятиэтажки на Яшина жили Астафьевы. Рубцов частенько к ним заглядывал. Дружба, не дружба, но взаимная симпатия была. Однажды пришел радостный, по замечанию Астафьева, «глазенки сверкают что лампочки на новогодней елке». Похвалился, что получил деньги из Москвы за книжку «Зеленые цветы».

– А ну-ка покажи, – потребовал Астафьев.

Когда Рубцов извлек из кармана толстенную пачку купюр, Астафьев, понимая, что с этими деньгами в короткий срок произойдет, немедленно весь гонорар отобрал. В квартире у Рубцова почти ничего не было – все та же разбитая раскладушка да икона. Еще редакция подарила диван, два стула и круглый стол. И они отправились покупать необходимые для мало-мальски нормальной жизни вещи.

Рубцов радовался, как ребенок, приобретениям, сделанным под строгим контролем Виктора Петровича. Купили матрац, белье, подушку, скатерть, половичок, роскошную штору, столовые приборы, репродукцию картины «Грачи прилетели», свистящий чайник. Николай только удивился, когда Астафьев стал покупать две кастрюли.

– Две-то зачем?

– В одной суп будешь варить, в другой – кашу.

Рубцов буркнул, что кашу не любит, она ему на флоте надоела.

Накупили кучу всего, и еще деньги оставались. Однушка стала приобретать жилой вид. Чисто, уютно.

Астафьев был просто потрясен, заглянув в это жилище некоторое время спустя.

«Я пошел на улицу Яшина, поднялся на пятый этаж. Квартира, еще недавно свежая, сверкавшая белизной, была уже как бы подморена, полна табачного дыма, в ней тяжело пахло, окна не сверкали, и на полу под окном валялась прикрепленная к деревянной гардине штора, скомканная и униженная в красоте своей.

Вокруг стола сидела разношерстная компания на стульях, на диване, на полу. Были тут уже законченные алкаши из журналистов, выгнанные из дому женами, два мастера по подвеске штор и прочего благоустройства, Феликс Федосеев, корреспондент Всесоюзного радио по Вологодской области, всем друг-товарищ и собутыльник, о чем-то разглагольствовал, еще какие-то типы. Один валялся на полу, лицом к стене, и спал безмятежно. Я заглянул на кухню: посуда, вся уже подкопченная газом, обсохла, повсюду разбросаны вилки и ложки. Осколки разбитых тарелок и банки свалены в раковину, стекла хрустят под ногами. В ванную я уже и не захотел заглядывать…»

Рубцов догнал уходящего Астафьева на лестнице, и тот устроил ему форменный отлуп за то, что пропивает данный ему Богом талант. Вроде проняло. Вернулся Николай к собутыльникам возбужденным и погнал их: «А ну, бляди, прибивайте штору, мойте посуду, пол и уметайтесь к такой-то матери… Из-за вас, ханыг, погибает мой талант!»

Но Рубцова было уже не исправить, склонность к бомжеобразному образу жизни никак не хотела вытравляться из его крови. Вот если бы рядом была понимающая, любящая и заботливая женщина… Но ведь была же жена Генриетта? Увы, не только она.

Музы и фурии

С Генриеттой Михайловной Меньшиковой они жили в гражданском браке, не расписавшись. Ну как жили, он – в Вологде, она с матерью и дочкой Леной в Никольском. Фактически семья распадалась. Тем более что в жизни Рубцова присутствовали и другие женщины. И все это одновременно и сразу, в один 1969 год.

Романтические отношения завязались у поэта с Генриеттой Евгеньевной Трофимовой (Семеновой), которую исследователи часто называют «второй Гетой».

Познакомились они в ноябре 69-го (привели на квартиру Рубцова знакомые). Гости ушли, а она вот так сразу осталась у него ночевать. А что, женщина разведенная, свободная.

Не прошло и получаса, как раздался звонок в дверь и, по воспоминаниям Семеновой, «зашла невысокая худенькая женщина, которая заметно нервничала». Это была Нинель Александровна Старичкова, которая позже в своих записках назовет Семенову «ночной бабочкой». Кто-то, видимо, ей настучал, что у Рубцова гостья, и она примчалась разбираться. Разборки не получилось, предложение уйти из квартиры вместе Гета проигнорировала, и Старичкова покинула поле битвы.

«Думаю, что ее злоба по отношению ко мне вызвана только ревностью. Однако зла на нее я не держу», – рассказывала Семенова в одном из интервью.

Женщины Рубцова, может, особого зла друг на друга и не держали, но у каждой точно был камень за пазухой.

Нинель Старичкова – местная, вологодская. Получила медицинское образование, работала медсестрой, потом произошел разворот в сторону литературы, журналистики – стала редактором газеты «Вологодский текстильщик», членом литобъединения «Среда», писала стихи. На почве поэзии и сблизилась с Рубцовым, даже давала ему приют в своем доме, когда поэт не знал, куда прибиться. А познакомились они в 1965 году на поэтическом семинаре.

Нинель, несомненно, была влюблена в Николая, а с его стороны, скорее всего, была теплая дружба, благодарность за заботу.

После гибели поэта ей разрешили забрать из квартиры Рубцова что-то из вещей на память. Она взяла несколько предметов и еще множество документов, фото, которые были свалены в кучу и предназначались для сжигания. Все это стало основой устроенного ею первого домашнего музея Николая Рубцова. Еще