Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

ужином даже в столь поздний час: шеф-повар уже собирался ложиться спать, но сочтет за честь показать мистеру Ракоши свое мастерство в приготовлении импровизированных блюд. Рейнольдс довольно бесцеремонно заявил, что важнее всего быстрота, а кулинарные шедевры могут подождать до другого раза.

Было начало двенадцатого, когда он покончил с прекрасным ужином и почти допил бутылку «Шопрони». До назначенной встречи оставалось чуть меньше часа, но на дорогу, которая заняла шесть-семь минут в «мерседесе» Графа, пешком уйдет времени много больше, тем более что идти придется кружными, окольными путями. Он сменил влажную рубашку, галстук и носки, аккуратно сложил все это (Рейнольдс еще не знал, что больше никогда не увидит ни этого номера, ни всего, что в нем находится), вставил ключ в дверь, оделся так, чтобы не замерзнуть холодной ночью, и покинул номер все по той же пожарной лестнице. Оказавшись на улице, он услышал, как слабо, но настойчиво зазвонил телефон, но оставил это без внимания – звук мог доноситься из сотни других номеров.

Когда Рейнольдс добрался до улицы, на которой стоял дом Янчи, было уже начало первого. Он все время шел быстрым шагом, но промерз почти до костей. Несмотря на это, он был вполне доволен: с момента выхода из гостиницы его никто не преследовал и никто за ним не следил. Хорошо бы у Графа осталось хоть немного того барацка…

Улица была безлюдна. Он подошел к двери гаража – она, как они и договаривались, была не заперта. Не сбавляя шага, он нырнул внутрь, в темноту, уверенно направился к двери, которая вела в коридор, и успел сделать шага четыре, как вдруг со щелчком выключателя гараж окатило светом, а железные двери с лязгом захлопнулись.

Рейнольдс застыл на месте, отставив обе руки подальше от одежды, затем медленно огляделся вокруг. По углам гаража стояло по парню из ДГБ, они смотрели на Рейнольдса и улыбались, каждый из них держал в руке пистолет-пулемет. Все они были в фуражках с высокой тульей и в длинных широких шинелях, перетянутых ремнем. Этих людей ни с кем не спутаешь, уныло подумал Рейнольдс, в ком еще увидишь подобную грубую жестокость и эту зловещую ухмылку предвкушающего развлечение садиста из подонков общества, непременно попадающих в тайную полицию коммунистических стран по всему миру?

Но его внимание привлек к себе пятый – низенький человек, стоявший у двери, что вела в коридор, со смуглым, худым, еврейским умным лицом. Под взглядом Рейнольдса он спрятал свой пистолет в кобуру, застегнул ее, сделал два шага вперед, улыбнулся и поклонился с издевкой:

– Полагаю, капитан Майкл Рейнольдс из секретной службы Великобритании? Вы очень пунктуальны, и мы это очень ценим. В ДГБ не любят, когда нас заставляют ждать.

Глава 6

Рейнольдс молча, не двигаясь, стоял на середине гаража. Ему казалось, что он стоит так целую вечность. Его разум уже справился с шоком, и пришло горькое осознание произошедшего; Рейнольдс судорожно искал причину, почему здесь дэгэбэшники, а его друзей нет. На самом деле прошла не вечность, а секунд пятнадцать, не больше, и, пока шли эти секунды, Рейнольдс позволил своей челюсти опускаться от потрясения все ниже и ниже, а глазам медленно расширяться от страха.

– Рейнольдс? – прошептал он, неуклюже, с трудом, как и положено венгру, произнося эту фамилию. – Майкл Рейнольдс? Не… не понимаю, о чем вы, товарищ. Что… что случилось? Зачем оружие?.. Клянусь, товарищ, я ничего не сделал, ничего-ничего! Я клянусь! – Он сцепил руки, ломая их так, что побелели костяшки пальцев, его голос дрожал от страха.

Двое конвоиров, тех, что были у него перед глазами, наморщили свои массивные лбы и в тупом недоумении, озадаченно уставились друг на друга, но в довольном взгляде темных глаз маленького еврея не было и тени сомнения.

– Амнезия, – любезно подсказал он. – Шок, друг мой, вот почему вы забыли собственное имя. Но работа проделана выдающаяся, и если бы я не знал наверняка, кто вы такой, я бы тоже – как сейчас мои люди – почти готов был вам поверить. Британская шпионская служба оказывает нам большую честь, посылая сюда только лучших из лучших. Но я-то и ожидал самого лучшего, когда речь идет о… скажем так, возвращении профессора Гарольда Дженнингса.

У Рейнольдса засосало под ложечкой, во рту он почувствовал горький привкус отчаяния. Боже, это даже хуже того, чего он опасался: если им известно и это, значит всему конец. Но глупое, испуганное выражение не сходило с его лица, оно как будто застыло на нем. Он встряхнулся, как человек, сбрасывающий с себя темный ужас кошмара, и дико огляделся вокруг.

– Отпустите меня, отпустите! – заговорил он фальцетом, почти крича. – Я же ничего не сделал, говорю вам, ничего, ничего! Я честный коммунист, член партии… – Его губы неудержимо шевелились, лицо было напряжено. – Товарищ, я живу в Будапеште, у меня есть документы, партбилет есть! Я вам сейчас покажу, я покажу!

Его рука уже потянулась вверх, к внутреннему карману пальто, но вдруг он замер от единственного слова, сказанного офицером ДГБ негромко, но холодно, сухо и резко и прозвучавшего как удар хлыстом:

– Стоп!

Рейнольдс остановил руку у отворота пальто и медленно опустил ее. Маленький еврей улыбнулся:

– Жаль, что вам не придется дожить до ухода на пенсию из секретной службы вашей страны, капитан Рейнольдс. Жаль, что вы вообще в нее пошли, – я убежден, что из-за этого театральные подмостки и киноэкран лишились выдающегося актера-трагика. – Он посмотрел через плечо Рейнольдса на человека, стоявшего у двери гаража. – Коко, капитан Рейнольдс собирался достать пистолет или какое-то другое оружие с целью нападения. Избавь его от этого искушения.

Рейнольдс услышал, как сзади по бетонному полу загремели тяжелые ботинки, и крякнул, когда ему в поясницу, чуть повыше почки с размаху врезался приклад карабина. Он покачнулся, голова закружилась, и сквозь красную пелену боли Рейнольдс почувствовал, как натренированные руки обыскивают его, и услышал, как маленький еврей бормочет, якобы извиняясь:

– Капитан Рейнольдс, вы уж простите Коко. У парня очень простой подход к подобным делам, он всегда так действует. Однако опыт научил его, что во время обыска вести себя немного невежливо бывает гораздо эффективнее и результативнее даже самых страшных угроз. – Его голос чуть изменился. – Ага, вот и вещественное доказательство, и весьма интересное. Бельгийский автоматический пистолет калибра шесть и тридцать пять миллиметров – с глушителем. Ни такого пистолета, ни тем более такого глушителя у нас в стране не достать. Конечно же, вы нашли все на улице… А это кто-нибудь узнаёт?

Рейнольдс