Ночь в замке - Вероника Генри

Глава 30. Конни

Отпраздновав Новый год, мы с места в карьер начали действовать.

Я с папой вернулась в Англию: папа выставил дом в Чизике на продажу, а я, собравшись с духом, начала паковать вещи в Челтнеме. Все, что мы с Эди хотели забрать с собой, я отправила в шато, а оставшиеся вещи Гарри перевезла к нему на квартиру. Меня расстраивало, что у детей больше не было базы, но их обоих это волновало куда меньше, чем меня.

– Дом там, где ты, мама, – сказала Эди, и мне приятно было услышать, что я в их глазах олицетворяю дом.

Мы решили, что теперь откроемся только в июне. Я уже пригласила полчище тревел-блогеров, журналистов, писателей и инфлюенсеров, которые должны будут побывать у нас в первые две недели. Мягкий запуск, во время которого мы сможем устранить все недочеты, поэкспериментировать с меню и получить отзывы, а если повезет, то и паблисити. А пока впереди у нас были долгие месяцы улаживания юридических формальностей, обсуждений и ремонта. Двенадцатичасовые рабочие дни, бессонные ночи, ноющие спины, сломанные ногти. Бесконечные встречи с мсье мэром, банковскими клерками, юристами, строителями, веб-дизайнерами. Сметы, коллажи, образцы тканей и выкрасы. Перекусы на бегу всухомятку, замена электропроводки, ведра с цветочными луковицами, которые нужно было сажать. Сушильню для чернослива уже начали переоборудовать под жилье для Лизмей с Пирсом, а их старая квартирка в шато должна была перейти мне.

Лизмей бросила все силы на сад.

– Садоводство – моя страсть, но у меня никогда не было времени сделать тут все, как я хочу.

Она изливала на розы свою любовь, и они едва не мурлыкали, купаясь в ее внимании.

Папа неожиданно раскрылся с новой стороны. Он всегда умел и любил работать руками и вечно чинил что-то в своем сарайчике, здесь же переключился на гораздо более амбициозные проекты. Они с Эрве углубили озеро и соорудили новый понтон, а на берегу построили летнюю кухню с баром. Я уже представляла, как мы будем устраивать барбекю на закате, жаря омаров на углях, пока наши гости лениво плещутся в воде.

Галлоны краски, рулоны ткани и полные багажники аксессуаров совершенно преобразили обшарпанное шато. Оно заиграло новыми красками. Я ревностно оберегала его историю и придуманную когда-то Пирсом с Лизмей концепцию комфортной роскоши, но в то же время при помощи и горячем содействии Фионы мне удалось внести в нее штрихи моего собственного стиля.

Однажды в феврале я открыла дверь незнакомой женщине. Одетая в джинсы и джинсовую куртку, со скрещенными на груди руками, она была примерно моего возраста, с пронзительными глазами, выбеленными волосами, стянутыми в тугой хвост на затылке, и в золотых кольцах на всех пальцах.

Мари. Мать Лилу.

Нервная и дерганая, она заговорила так тихо, что я с трудом ее расслышала.

– Я хотела поблагодарить вас. За то, что взяли к себе Лилу. Она так рада, что работает у вас. И я очень вам благодарна. – Она протянула мне руку. – Merci.

Я крепко ее пожала, желая приободрить женщину. Я видела, что ее захлестывают эмоции – то ли от преображения шато, то ли оттого, что она на свободе.

– Она чудесная девочка, Мари. Мы все ее очень любим.

В глазах матери блеснули слезы.

– Я буду жить с матерью. Так что Лилу будет свободна. Сможет жить, как хочет. Например, пойдет в колледж.

Мне невыносима была мысль о том, что Лилу уйдет от нас. Но если это то, чего она хочет, так тому и быть. Эти месяцы в шато станут для нее ступенькой в новую жизнь.

– Не хотите зайти? Посмотреть, где она работает?

Она вздрогнула от неожиданности, но лицо ее просияло.

– С радостью.

– У нас тут все вверх дном, так что не обращайте внимания на кавардак.

Я провела ее через холл, который как раз перекрашивали, поэтому весь пол был застелен защитной пленкой и повсюду громоздились стремянки, в кухню. Она принялась восхищенно озираться по сторонам.

– Лилу так многому научилась. Я очень ею горжусь.

Мари кивнула.

– Она готовит нам с maman. Я поверить в это не могу. Она стала другим человеком…

Она умолкла и, обведя взглядом ряд поваренных книг на полке, вытащила одну из них и принялась просматривать.

– Какие у вас планы? – полюбопытствовала я.

Мари пожала плечами:

– On verra[139].

Она вернула книгу на полку. Я видела, что она подавлена и не знает, сможет ли адаптироваться к новой жизни.

– Мы подыскиваем кого-нибудь, кто помогал бы Лилу на кухне.

Эти слова вылетели у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Мари явно не ожидала услышать ничего подобного.

– И вы позволили бы мне работать у вас?

– Ну разумеется.

Может, я поступала неосмотрительно? Я ведь даже не знала, за что она попала в тюрьму. Но она отбыла свой срок, а я считала, что каждый заслуживает второго шанса. Ей, должно быть, нелегко было прийти сюда поблагодарить меня, и это вызывало у меня уважение.

Она впервые за все время улыбнулась, и лицо ее преобразилось до неузнаваемости.

– Если Лилу не будет против. Она может не захотеть, чтобы ее мать работала с ней.

Я рассмеялась:

– Посмотрим, что она скажет.

Ночью я рассказала Реми о том, что сделала. Что, когда мы откроемся, Мари будет помогать дочери на кухне, поскольку Лилу согласилась на такой план. Я боялась, что он сочтет мои действия неразумными. Но он посмотрел на меня с восхищением:

– Это очень великодушный шаг с твоей стороны. Далеко не все так поступили бы.

– Далеко не всем повезло в жизни так, как мне.

– Но каждый сам кузнец своего счастья.

– Нет, Реми, это не всегда так.

– Это именно так. Ты здесь, потому что вкалывала не покладая рук и пошла на риск.

– Но и везение тоже не стоит сбрасывать со счетов. У меня были замечательные родители и замечательные крестные. И у меня есть ты.

Он с преувеличенно серьезным видом кивнул.

– А вот это уже, – произнес он, – настоящее везение.

Мне ужасно нравилось узнавать этого мужчину все лучше и лучше, делиться с ним своими взглядами на жизнь и выслушивать его. Мы не всегда сходились во мнениях, но обычно все наши споры заканчивались смехом, как вот сейчас. Я обвила руками его талию.

– А тебе не кажется, – промурлыкала я, – что настоящий везунчик из нас двоих – ты?

* *