Ночь в замке - Вероника Генри

Было три часа дня летнего солнцестояния. Дня, когда мы должны были открыться. В шато царила атмосфера театральной премьеры: все бегали, предвкушая что-то особенное, испытывая при этом легкую панику.

Я прошлась глазами по списку недоделок, пытаясь подавить собственную нервную дрожь. Практически все пункты были вычеркнуты, но оценят ли гости работу, которую я проделала? Или это будет провал? Я отчетливо понимала, каким хочу видеть шато. Местом, куда люди будут приезжать, чтобы расслабиться, выдохнуть, подвести итоги, что-то отпраздновать, обрести себя, заново открыть друг друга. Где их будут баловать, холить, лелеять и кормить с ложечки. Обстановка была роскошной и изысканной: теперь шторы и покрывала на кроватях были из шелка, бархата и льна глубоких, богатых цветов. Натертый деревянный паркет казался теплым; камень и мрамор – мягкими. Сады радовали глаз буйством сочной зелени и царственного пурпура.

Моя команда наводила последние штрихи. Лизмей сновала туда-сюда с охапками первых роз, расставляя повсюду широкие стеклянные вазы с лимонными, сиреневыми и бледно-розовыми цветами. Их нежный аромат наполнял воздух. Она была в своей стихии, грациозная и расслабленная, ничем не напоминающая ту напряженную и озабоченную Лизмей, какой я увидела ее, когда она только приехала.

Лилу в кухне готовила ужин, пряча за решимостью волнение. Горы бледно-фиолетовых артишоков. Тугие рубиново-красные помидоры. Белые побеги спаржи, утопающие в лужицах растопленного масла. Эклеры. Milles-feuilles[140], macarons[141]. Мари беспрекословно выполняла все, что ей было поручено. У них получился прекрасный семейный тандем, и я подумала, что Дельфина была бы горда выучкой своей протеже.

Пирс шлифовал винное меню. В огромном серебряном ведре ждали своего часа бутылки игристого розэ с созданными на заказ этикетками в наших фирменных цветах: на плотной гофрированной кремовой бумаге изящным черным курсивом было выведено: «Ночь в шато».

– Пора вам обзавестись собственной эксклюзивной маркой вина, – сказал Реми, когда неожиданно преподнес мне первую бутылку.

Мой прекрасный мужчина. Мой прекрасный, заботливый, добрый мужчина, который стал для меня значить намного больше, чем я могла представить себе в самых смелых мечтах. Он всегда был рядом, но никогда не душил меня своим присутствием, позволяя мне быть собой. Я вдруг поняла, что именно таким всегда был с мамой мой папа. Уважительным, обожающим, надежным.

Папа с утра ни разу не присел. Сейчас они с Эрве расставляли на берегу озера шезлонги – в кремово-черную полоску, разумеется. Я не удержалась и заказала золотые воздушные шары, наполненные гелием, в виде букв, чтобы сложить из них надпись «Шато Виллет». Эди накануне сняла таймлапс-видео, от рассвета и до заката, как шарики колышутся на летнем ветерке. Она выложила его в «Тиктоке», где благодаря им с Лилу у «Ночи в шато» уже успели появиться тысячи подписчиков. Ролик завирусился, и к нам хлынул поток бронирований от совершенно новой аудитории. Я понимала, что удовлетворить их запросы будет непросто, но мы были готовы.

В салоне Фиона соскочила со стремянки с молотком в руке, и мы с ней отошли на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться картиной над камином. Она нашла художницу, которая специализировалась на копиях произведений старых мастеров, и заказала у нее портрет Полины Бонапарт. Теперь она смотрела на нас со стены с загадочной улыбкой, дерзкое и страстное создание со смеющимися глазами, ставшее для меня чем-то вроде ролевой модели. «Как поступила бы Полина?» – спрашивала я себя всякий раз, столкнувшись с какой-нибудь проблемой.

– Гений, – сказала я Фионе. – Ты настоящий гений.

Фиона только рассмеялась и, сложив стремянку, убрала ее с глаз. Она уговаривала меня во время ремонта шато не сдерживать себя, действовать смелее, чем я действовала бы без нее, и на выходе у меня получился непринужденный гламурный интерьер, который не затмевал прежней уютной элегантности. Мне не хотелось уничтожать то, что создали Лизмей с Пирсом, хотелось лишь слегка улучшить все и осовременить.

Я направилась в холл. Девушка из консерватории Экса сидела за пианино, разминаясь: ей предстояло играть позднее, когда мы с гостями будем пить аперитив. Звуки музыки разносились по шато, плыли вверх по лестнице, вырывались из открытой двери на улицу.

На круглом столике, рядом с вазой, где стояли розы Лизмей, стопочкой лежало полдюжины наших свежих буклетов. Я взяла верхний и открыла на первой странице, где была напечатана фотография, на которой я в своем зеленом бархатном комбинезоне стояла на крыльце, сложив руки на груди и широко улыбаясь. Выглядела я на ней в точности как человек, которым хотела быть. Вспоминая тот судьбоносный звонок Лизмей и глубокую яму, в которой я тогда находилась, даже не верилось в то, какой путь мной пройден за это время. Да, меня поддерживали на нем и помогали другие, но и мои собственные заслуги тоже не стоило умалять. Я прислушалась к своему сердцу и вновь поверила в себя. Я шла на риски и научилась доверять. Единственное, что меня огорчало, – то, что мама не могла увидеть, чего я достигла. Но она незримо присутствовала здесь. Я чувствовала ее одобрение и поддержку.

Под моей фотографией были слова: «В сердце Люберона, среди виноградников и оливковых рощ, Конни Хаммонд приглашает вас провести ночь в шато…»

Я закрыла буклет и аккуратно положила его поверх остальных. С кухни доносился французский рэп Лилу, смешиваясь с фортепианной музыкой. В окна, обрамленные белыми в желтую полоску шелковыми портьерами, лился солнечный свет. На стене, увеличенная и вставленная в раму, висела черно-белая фотография Лизмей с Пирсом из тех времен, когда они только купили шато. Широко улыбаясь, они стояли на бортике фонтана с раскинутыми руками.

Для меня огромной честью было дать новую жизнь их мечте.

Сквозь открытую дверь я увидела, как в ворота въезжает машина. Наши первые гости. Сверкая на солнце, она подкатила к дому и остановилась у фонтана. Молоденький парнишка из Барля, которого я наняла на должность носильщика и пулбоя, поспешил вытащить из багажника чемоданы. Сердце у меня трепыхнулось в груди. Этот миг наконец настал.

Я вышла на крыльцо и приветливо улыбнулась:

– Добро пожаловать в шато Виллет…

Сноски

1

Биск – блюдо французской кухни, крем-суп, главный ингредиент которого – панцири ракообразных.

2

Шебби-шик (от англ. shabby – потертый, поношенный) – стиль в интерьере, декоре и моде, предполагающий использование искусственно состаренных предметов, как старинных, так и современных, выкрашенных преимущественно в пастельные тона, а также обилие текстиля с пасторальными мотивами.

3

Ухти-Тухти – героиня сказки английской писательницы Беатрис