Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

невероятную историю. Я отказывалась верить ушам, мне казалось, что мой собеседник бредит или рассказывает волшебную сказку. Все черты его вновь преобразились, глаза загорелись алчным блеском. Я воочию увидела человека, одержимого золотой лихорадкой. Лицо его конвульсивно дергалось, но именно в этот момент я вдруг обнаружила фамильное сходство между ним, Родериком О’Бирном и юной Своенравной Уинифред.

Чувство нереальности происходящего охватило все мое существо. Сидящий старик представился вдруг постаревшим Родериком О’Бирном, колдуном из зачарованной хижины. Я бы не удивилась, если бы он взмахнул волшебной палочкой и вся обстановка исчезла в один миг, столы и стулья превратились бы в живых существ и разбежались. В конце концов мне пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от наваждения. Я собрала весь свой здравый смысл, практичность и прозаическую мудрость урожденной американки, чтобы выслушать то, чему отказывался верить мой рассудок.

Глава XII. Секрет учителя

Суть тайны он открыл с первых же слов.

— Я золотоискатель. Ищу сокровища.

— Золотоискатель? — пролепетала я, пораженная.

Если бы Уинифред во время экскурсии по замку не показала мне свою шкатулку с золотом, сейчас я была бы абсолютно уверена, что нахожусь в плену у сумасшедшего. Но я вспомнила сияние золотых украшений и продолжила внимательно слушать учителя.

— Да. Здесь, в этих самых горах, время от времени находили золото. Не более сотни лет назад здесь были рудники. Говорят, что всего за два месяца из них добыли десять тысяч фунтов[16] золота. Десять тысяч фунтов! Только подумайте об этом[17].

Найал замолчал, пытаясь справиться со своими чувствами.

— Менестрели былых времен пели о золоте, о желтом золоте, о красном золоте. Касаясь струн своих арф, барды рассказывали древним королям о зарытых в землю сокровищах, о драгоценных чашах и украшениях…

— Скажите, пожалуйста, — прервала его я, — а вы уже нашли что-либо из этих вещей?

— Я находил сокровища раньше и нахожу сейчас. Некоторые из них хранятся теперь в Британском музее, а деньги, полученные за них, сложены в моей пещере в Тулатуке вместе с остальными драгоценностями, за исключением тех, которые я подарил своей маленькой леди, — Найал усмехнулся. — Робкий не рискнет зайти в мою сокровищницу, которую охраняет водяной дух в образе дикой лошади. Когда я привел туда свою маленькую леди, блеск золота ослепил ее, так что ей пришлось закрыть глаза руками.

Я слушала, как будто во сне.

— Но золото, — спросила я, — вы нашли…

— Около сотни унций[18] чистого золота, — ответил он. — Но это пустяк. В глубине гор лежат тонны золота.

Он вскочил и заходил по комнате.

— Похоже на сказку, — сказала я.

— О нет, это золото не имеет отношения к маленькому народцу! — заметил Найал с мрачной ухмылкой. — Я заплатил за него годами рабства. Я охранял эту тайну всю свою жизнь. Я прожил много безрадостных одиноких лет в этом доме, выходя на охоту по ночам. Раз за разом я промывал драгоценную глину на рассвете и проверял золото в огне очага, когда весь мир спал. Золото стало моим идолом, моим единственным кумиром.

— Вы находили крупные самородки?

— Мне попадались крошечные искорки ценой в шестипенсовик и кусочки, за которые можно попросить несколько шиллингов.

— Это же чудесно, чудесно, — повторяла я.

— Я уезжал из Ирландии и много лет учился у бывалых старателей, всю жизнь я посвятил этой цели.

— Что же, даже если ваша тайна будет раскрыта, — сказала я, — в недрах земли хватит сокровищ на всех. Родерик знал о ваших изысканиях? — спросила я.

— Нет. Когда он уехал, я еще только начинал свои поиски.

На лице Найала залегли глубокие морщины, вид у него был лихорадочный, но он вовсе не был похож на злобного преступника, каким показался мне во время грозы. Я с сожалением наблюдала за движениями его лица — какую власть золото может получить над человеком, если даже скромный ученый джентльмен из древнего ирландского рода под влиянием алчности может превратиться в одержимого безумца.

— Вы говорили, что у вас есть какие-то планы на это дитя? — спросил учитель, вдруг сменив тему.

— Мне хотелось бы забрать Уинифред с собой в Америку, — решительно заявила я, словно бросившись в ледяную воду, потому что в глубине души я опасалась гнева собеседника, — отдать ее в монастырскую школу, чтобы она могла хотя бы отчасти избавиться от своих диких замашек и получить воспитание, соответствующее ее положению в обществе.

Лицо его потемнело при этих словах, и он одарил меня еще одним подозрительным взглядом.

— Чему же учат в этих монастырских школах?

— Она выйдет оттуда настоящей леди, это я могу гарантировать, — мягко ответила я.

Он вновь помолчал несколько мгновений и продолжил:

— Я дал ей представление о всех науках. Если она останется со мной, то будет неплохо образованна во многих областях. Но я прекрасно понимаю, что слишком эксцентричен и стар, чтобы привить ей ценности хорошего общества.

— Именно этому учат в монастырских школах, — вставила я.

— Подумайте только, — страстно сказал он, — что для меня означает такое расставание. Я стар. Я могу не дожить до ее возвращения. Она уедет, и я буду обречен жить вдали от нее.

— Но вы хотели бы, чтобы Родерик вернулся домой? — спросила я.

— В том-то и дело, что если он не согласится вернуться, то Уинифред станет полноправной хозяйкой замка. Я могу отпустить с вами дитя, если вы пообещаете, что она не увидится с отцом без моего согласия. И она обязана будет вернуться, если я захочу ее увидеть.

— Ей нельзя видеться с отцом?

— Нет! Вы сразу отправите ее в школу. Родерик не должен узнать о ее приезде.

— Это жестоко, — пробормотала я.

— Жестоко! А разве он заслуживает иного отношения? Между прочим, он бросил Уинифред и вот уже несколько лет не интересуется ее судьбой.

— Вы правы, — согласилась я, — я принимаю ваши условия.

— Моя маленькая леди уедет… это будет самое грустное мгновение моей жизни, — сказал Найал надтреснутым, усталым голосом. — Но если я не отпущу ее, то она