Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

— Но вы можете мне верить, — сказала я уже более уверенно. — Я желаю Уинифред только добра и действительно могу помочь ей.

Его глаза под мохнатыми бровями так и впились в мое лицо, когда он спросил:

— Вы, вероятно, никогда не читали о Лагенийских рудниках?

— Только в стихах, — ответила я, удивленная внезапной переменой темы.

Найал посмотрел на меня долгим испытующим взглядом, и мой страх начал угасать. Тем временем дождь за окном прекратился так же внезапно, как и начался, хотя молнии все еще блистали вдали над холмами. «Сумасшедший учитель» схватил меня за руку и вывел из хижины.

— Хорошо, я доверюсь вам. Я делился своей тайной со звездами, холмами, рекой, — сказал он, указывая худой рукой на великолепный, омытый дождем пейзаж. — Но ни разу я не говорил об этом с человеком, если не считать моей маленькой леди. Если вы со мной честны, Бог воздаст вам. Если же нет — берегитесь. Небеса призываю в свидетели: я покараю вас, даже если для этого мне придется пройти весь мир, следовать за вами через океаны и континенты.

Он говорил как образованный человек, в его речи и манерах не было ничего от деревенской грубости простого ирландского учителя, его английский был чистым, без малейшего местного акцента.

Ужасная вспышка молнии ослепила меня, пока он произносил жуткую клятву. В глубине души я даже засомневалась: вдруг и в самом деле я готовила предательство, в котором он меня подозревал? Прикрыв рукой ослепленные глаза, я едва не оглохла от удара грома. Найал стоял не двигаясь.

— Я люблю грозу, — прошептал он. — Природа обращается к нам во всем своем величии, угрожает и отдает приказы.

Когда последний отзвук грома затих, я отняла руку от глаз и встретила испытующий взгляд Найала.

— Если я доверю вам свою тайну, — сказал он со скрытой угрозой в голосе, так что я вновь заподозрила его в сумасшествии, — вам придется поклясться Богом, что вы будете молчать о ней.

— Клясться я не стану, — твердо ответила я. — Но обещаю хранить вашу тайну, если она никому не повредит и не будет отягощать мою совесть.

— Ах, так у вас есть совесть? — с усмешкой сказал мой странный собеседник. — Тем лучше для нашей сделки. Прежде чем я все расскажу вам, взвесьте еще раз мое обещание отыскать вас даже на краю земли. Если вы не уверены в себе, лучше уходите прямо сейчас. Уезжайте из Уиклоу, уезжайте из Ирландии, и я не причиню вам никакого вреда. Если вы предадите меня, то погибнете от моей руки.

Я вздрогнула, но храбро ответила:

— У вас есть мое обещание.

Он высился надо мной, как древний гигант, как титан этих холмов, лицо его потемнело, а глаза сверкали, длинные волосы спадали на плечи из-под остроконечной шляпы. По какому-то странному совпадению в это мгновение солнце выглянуло из-за облаков, озарив светом долины и горные пики.

— Господь улыбнулся нам, — торжественно сказал Найал и, помолчав, добавил: — Надеюсь, вдвоем мы сумеем помочь маленькой леди занять подобающее ей место.

Глава XI. Рассказ учителя

— Вы, очевидно, знаете, — начал Найал, — что Уинифред принадлежит к древнему роду. Более тысячи лет ее предки владели замком и славились гостеприимством на весь остров. Они были первыми в воинском искусстве и в музыке, поддерживали соседнее аббатство щедрыми пожертвованиями и помогали бедным. Уинифред — потомок этого рода, — тут он помолчал немного и добавил с гордостью: — И я тоже.

Я так и ахнула от неожиданности.

— Девочке об этом ничего не известно, но я дядя ее отца. Всю жизнь я мечтал восстановить старый замок и вернуть прежнюю славу нашему роду. Я младший сын и по закону не имел права на наследство. Это рано ожесточило мою душу, тем более что мой старший брат, родной дедушка Уинифред, отличался легким характером и любил удовольствия. Он попросту спускал на ветер семейное состояние. Мы были настолько далеки с ним по духу, что постепенно я совсем перестал общаться с родственниками, заперся в дальнем крыле замка и полностью посвятил себя науке. Я мечтал постичь тайны мироздания и не побоюсь сказать, что преуспел в этом. — Он остановился и пристально посмотрел на меня. — Это и есть тайна, которую я хранил так крепко и которую собираюсь поведать вам. Но не будем пока об этом говорить. Тем временем мой брат женился, у него родился сын и наследник, Родерик. От всего сердца я полюбил единственного племянника. Смелый, великодушный, непреклонный, он обладал всеми достоинствами, присущими благородному человеку. А вскоре обоих его родителей унесла лихорадка, прокатившаяся по нашим местам. Родерик стал наследником замка, а я — его опекуном и наставником. И хотя он совершал порой опрометчивые поступки, но зато был наделен редкой красотой и талантами. Я возложил на него все свои надежды. Родерик должен был добиться славы, а что касается богатства, то ключ к нему лежал у меня в кармане. Мне хотелось, чтобы мальчик действовал самостоятельно, чтобы он достиг всего сам. Я внушил ему отвращение к деревенской жизни, скудной и никчемной. — Найал глубоко вздохнул и продолжил: — Он рано уехал в Дублин, но возвращался ко мне в замок время от времени. К сожалению, в какой-то момент его интерес к моим честолюбивым планам начал угасать, и я понял, что он обратил свой взор в другом направлении. Вскоре я узнал, что Родерик женился. Его невеста происходила из хорошей семьи, но не была дамой высшего света. Мы поссорились с племянником, и он назвал старый замок руинами, посмеялся над моими планами реставрации и объявил, что никогда не привезет сюда жену и не позволит ей увидеть эти развалины. После нашей ссоры он уехал не простившись.

Найал снова замолчал. Воспоминания причиняли ему страдания, однако он справился с собой и продолжил:

— Через несколько лет Родерик приехал в замок еще раз. Он был в глубоком трауре и привез с собой девочку пяти лет от роду. Это была Уинифред, которую он поручил заботам миссис Мэхен. Он не сказал, куда отправится, но