Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

глубину, нарезал пласты торфа, вынимал готовые бруски и складывал сушиться в кучи. Потом за лопату взялась Мойра, и лицо ее побагровело от усилий. Уинифред подбежала к ней.

— Дай мне! — велела она. — Я умею копать!

Несмотря на протесты Барни и Мойры, она отобрала лопату и взялась за дело сама. Барни сказал мне:

— Проще остановить ветер, приказав ему не трогать листву, чем мисс Уинифред, которой взбрело на ум какое-нибудь дело.

Девочка втыкала лопату в землю, с величайшей точностью нарезая бруски торфа.

— Нет, вы это видели! — воскликнул крестьянин со смесью восхищения и веселья.

Потом они втроем принялись вынимать высохший торф из кучи, которую Барни сложил в прошлый приезд, и класть его в тележку. Закончив, Уинифред сказала:

— Пойдемте, Мойра, Барни и вы тоже! Потанцуем в лунном свете вокруг ведьмина кольца.

— Оборони нас Господь от всякого зла! — воскликнули брат с сестрой в один голос. — Да разве можно танцевать вокруг ведьмина кольца!

— Именно там и нужно танцевать, — важно ответила Уинифред. — Идите сюда, мы с леди вас ждем.

Видя суеверный ужас на простоватых лицах Мойры и Барни, я уверенно пошла вперед.

— Тут нечего бояться! — сказала я. — Ведьмино кольцо — это всего лишь участок земли, где трава выросла гуще и зеленее.

И мы танцевали. Барни и Мойра опасались болотных духов, но куда больше они боялись рассердить Уинифред. Наконец, запыхавшись, в изнеможении прижимая руку к груди, я взмолилась о пощаде и уселась на тележку. Юную владелицу древнего замка трудно было унять. Она взбежала на возвышенность, вызвав тем самым у Мойры и Барни восклицания ужаса.

— Вас заколдуют и превратят во что-нибудь на наших глазах, — закричала Мойра.

— Или утащат под землю, или зачаруют, — поддержал Барни, — так что вы навеки останетесь ребенком!

— Ну и отлично, — ответила Уинифред, устраиваясь поудобнее, — я не хочу вырастать и стареть.

Она подняла руки и потянулась к луне, как будто увидела там сияющее царство вечной молодости.

— Она призывает на себя чары фей! — перекрестился Барни. — Мисс Уинифред, миленькая, слезайте, если вы добрая христианка, а не фея или ведьма, как некоторые говорят.

Мойра ахнула и, бросившись к Барни, влепила ему звучную оплеуху.

— Как ты смеешь так говорить с мисс Уинифред!

— А как ты посмела ударить Барни за то, что он повторяет разные глупости? — вмешалась Уинифред, стоя на возвышении и глядя на пристыженных брата и сестру как королева на подданных.

Барни уже пожалел, что распустил язык и озвучил местные сплетни, которые следовало держать в тайне. Губы Мойры задрожали, когда ее отчитывали.

— Извини за резкость, — мягко сказала ей Уинифред. — Понимаешь, Барни хотел мне только добра, а вот ты должна относиться к нему бережно и терпеливо.

— Я прощения прошу, мисс, — смущенно сказал Барни.

— Не стоит, Барни. Ты просто повторил то, что слышишь каждый день. — И, повернувшись ко мне, она добавила: — Не удивляйтесь, что я веду себя странно. Такой уж у нас обычай, у фей. Мы часто озорничаем. — Она сделала многозначительное лицо, выставив руки вперед, и сказала замогильным голосом, правда, глаза у нее смеялись: — Я наложу на вас чары, чтобы вы навсегда остались в Ирландии.

— А я тогда сплету другие чары и увезу тебя отсюда, — сказала я, поддерживая игру.

Девочка, кажется, немного испугалась, но, обернувшись к Мойре и Барни, продолжила тем же тоном:

— А вас я заколдую иначе: вы будете стоять здесь неподвижно ровно сто лет!

Взвизгнув от ужаса, Мойра бросилась бежать, Барни — за ней. Уинифред, смеясь, крикнула вслед убегающей парочке:

— А Дэнни я превращу в дракона, пусть несет торф домой.

Убегающая парочка завопила еще громче.

— Мойра превратится в пруд, а Барни — в толстого гуся с длинной шеей. И он сможет совать нос в чужие дела сколько вздумается, а в свободное время плавать в пруду.

— О мисс Уинифред! — закричала Мойра, отбежав на достаточное расстояние. — Не говорите такое! Здесь на болотах маленький народец прислушивается к каждому слову, а вы смеетесь над ним!

— Может, она в самом деле фея? — буркнул Барни негромко, с опаской ожидая скорого возмездия от Мойры, но на этот раз его слова остались безнаказанными.

На луну внезапно наползло облако, все вокруг зловеще потемнело.

— Вот что бывает, если шутить с феями! — воскликнул Барни.

Даже Уинифред присмирела и посерьезнела, а Мойра и Барни задрожали от страха. Все втроем они поспешно вернулись к тележке, Барни хлестнул лошадь, и она неохотно тронулась с места.

— Вперед, Дэнни, — прошептал Барни, — не то и правда превратишься в какую-нибудь адскую тварь. Увози нас отсюда, да побыстрее! Не ровен час, выйдет маленький народец и обратит нас в болотные кочки!

— Какие глупости ты говоришь лошади, Барни. Дэнни нет никакого дела до маленького народца, — заметила Уинифред, сидевшая рядом со мной, ее кудряшки как будто пританцовывали всякий раз, когда тележка подпрыгивала на камнях.

— Откуда вам-то это знать, мисс! — пробормотал Барни. — Конь прямо затрясся весь, когда я это говорил!

— Барни, тебе просто показалось.

— Показалось! — обиженно воскликнул Барни.

Губы Мойры беззвучно шептали молитву. Она круглыми от страха глазами оглядывала темную дорогу, в любой момент ожидая увидеть эльфов. Брат с сестрой ехали обратно в тягостном молчании, и только у замка Барни как будто оттаял и снова начал шутить. А мы с Уинифред хохотали всю дорогу. Она уверяла меня, что колеса тележки поют песни, и отбивала ритм музыки, которую она якобы слышала совершенно ясно.

Я с удовольствием вспоминаю тот вечер. Непосредственная и естественная Уинифред наслаждалась каждым мгновением прекрасной летней ночи. Я даже засомневалась: правильно ли отрывать девочку от этой идиллической жизни среди ирландских холмов? Но наутро, еще раз все обдумав, я вернулась к изначальным намерениям. И первым шагом к исполнению моего плана стал разговор с учителем Уинифред.

Глава X. Визит к школьному учителю

Барни вызвался проводить меня к Найалу.

— Я провожу вас к перевалу,