Когда мой папа надевает шляпу - Анна Михайловна Вербовская

– А ты чего?

– К тебе приехали!

– Кто?!

– Не знаю. Вожатая Аллочка сказала: разбуди её, чтоб собиралась.

– Куда?

– Не знаю. – Петрова пожала круглыми плечами. – Куда-нибудь. Печенье хочешь?

Печенье я не хотела. И куда-нибудь не хотела. У меня сразу после тихого часа кружок по выжиганию. А тут эта Петрова со своими глупостями.

– Чего копаешься? – заглянула в палату вожатая Аллочка. – Тебя там ждут!

– Кто?

– Дед Пихто! Собирайся!

…Папу я увидела издалека, ещё от столовой. Он стоял у самых ворот, переминался с ноги на ногу. Лицо у него было какое-то… усталое, что ли.

– Спасибо вам за всё, – сказал папа вожатой Аллочке, пожал ей руку и забрал у меня чемодан. – Ну пошли. А то на электричку опоздаем.

Сторож дядя Вася открыл нам скрипучие ворота. Я помахала на прощание вожатой Аллочке. И Петровой. И остальным девчонкам из нашего отряда. Они все почему-то пришли посмотреть, как я уезжать буду. И ещё два мальчика – ну эти ясно, просто так, за компанию.

– До свидания! – крикнула я им.

И мы пошли. Сначала по бетонке, потом свернули на просеку. Потом через берёзовый перелесок. Под ногами шуршала трава и не ко времени опавшие листья. Где-то вдалеке свистели электрички. Папа шёл быстро, смотрел себе под ноги и ничего не говорил.

Я шла рядом с папой и поначалу тоже молчала. Мне было как-то неловко. Вроде вот он папа, рядом. И в то же время какой-то немножко чужой.

– Слушай, пап, а ты вообще чего приехал-то?

Папа замедлил шаг и посмотрел на меня внимательно, будто впервые увидел.

– Вроде не родительский день сегодня… а ты взял и приехал… что случилось-то?

– Соскучился, – буркнул папа и ускорил шаг. – Идём быстрее, на электричку опоздаем.

Значит, соскучился… Он, видите ли, соскучился, а у меня сегодня кружок по выжиганию. И Петрова обещала научить меня плести из одуванчиков венок. Её, кстати, Ритой зовут, эту Петрову. Ничего себе, кстати, девчонка, хоть и храпит. Мы с ней почти что даже подружились. Она меня пряниками угощала. А я её конфетами, два раза. Мы и в библиотеку вместе записались. Она взяла книжку про Незнайку, а я – «Дети капитана Гранта» Жюля Верна. Я, правда, всего-то пять страниц прочитала. А тут… прощай, Жюль Верн; прощай, Петрова; прощай, незабвенный Шарик, желаю тебе долгих лет и здоровья; прощай, вожатая Аллочка, не так уж ты была и плоха; прощай, речка; прощайте, гимнастика с обливанием вместе; прощайте, мальчишки; прощайте…

– Мама для тебя клубничный компот сварила, – ни с того ни с сего сказал папа.

– Угу, – согласилась я.

Компот – это хорошо. Особенно клубничный – сладкий, душистый, я могу выпить его хоть кастрюлю зараз.

– И сырников напекла. С изюмом.

Сырники – это тоже хорошо. Можно было бы, конечно, и без изюма. Изюм в сырниках, на мой взгляд, совершенно лишнее.

– У мамы, между прочим, давление подскочило. Два дня лежала, валерьянку пила…

Жалко маму… давление подскочило… чего это вдруг…

– Бедный ребёнок!

Что ты, папа, какой же мама ребёнок? Вполне себе взрослая женщина: губы красит, туфли носит на каблуках…

– Как мы за тебя переживали!

За меня?! При чём тут… а! Так это я бедный ребёнок! Но ведь давление подскочило у мамы… я ничего не понимала. Папа вёл себя так странно сегодня.

– Мы и не знали, что это такой ужасный лагерь. Собачья еда… носороги… помои… – Папа достал из кармана пачку истрёпанных писем, штук десять, наверное, не меньше, я писала почти каждый день. – Молочные пенки… компот… людоеды… живодёры… минеральная вода… как ты вообще выжила, не понимаю…

Папа перехватил чемодан в другую руку и с любопытством заглянул ко мне за спину. Видимо, думал обнаружить там собачий хвост.

Никакого хвоста, конечно, не было. Да и откуда ему было взяться? Я же всё-таки человек, а не собака!

Настоящий джентльмен

– Приглашаю вас сегодня в ресторан! – с этими словами папа вскинул руку, торжественно притопнул ногой и поправил на шее узел криво завязанного галстука.

– Чего вдруг? – удивилась мама. – Что за праздник?

– Почему обязательно праздник? – слегка обиделся папа и снова поправил галстук.

– А в честь чего тогда?

– Почему обязательно в честь? Просто так. Каждый уважающий себя джентльмен должен хоть раз в жизни пригласить своих дам в ресторан.

– Ну если раз в жизни… – согласилась мама.

Я тоже согласилась. И мы стали собираться.

Мама накрутила щипцами волосы и повесила на шею свои любимые бусы из ярко-красных кораллов. Губы она тоже накрасила ярко-красным. И ресницы накрасила – чёрной тушью. А сверху ещё нарисовала такие длинные чёрные линии, называются стрелки.

Я тоже хотела себе чего-нибудь нарисовать, накрасить или хотя бы накрутить. Но мама не разрешила. Сказала, что рано ещё. Надо сперва подрасти. Я, конечно, обиделась. Потому что я тоже папина дама, он сам сказал. И пусть мама не воображает, хоть она уже и выросла давно.

– Ладно, – сказала мама. – Можешь взять мои янтарные бусы, там, в шкатулке.

Я очень люблю копаться в маминой шкатулке. Там столько всего интересного! Серебряная цепочка с маленьким медальоном. Сломанная брошка в виде огромного рогатого жука на изогнутом дубовом листке. Одна серёжка с тёмно-зелёным камнем малахитом – вторая потерялась в незапамятные времена, если вообще когда-нибудь существовала. Кольцо с розовым камушком. Ещё одно, без камушка, с какими-то загадочными надписями по кругу. Заколки-невидимки, шпильки, которые мама втыкает в свой пучок на затылке…

– Собирайся быстрее, копуша, – сказал папа. – Нам пора выходить.

На папину «копушу» я обиделась ещё больше, чем на маму – что не дала мне накраситься. Настоящие джентльмены так со своими дамами не обращаются. Наверное, папа пока ещё не очень настоящий…

– Всё? Готовы? – Папа нетерпеливо посмотрел на часы, покрутил шеей и водрузил на голову свою знаменитую шляпу.

– Может, не надо? – осторожно поинтересовалась мама, покосившись на папин головной убор.

– Я же не запрещаю тебе носить на шее эти странные туземные висюльки! – парировал папа.

– Это бусы!

Мама уже была готова обидеться на папу вслед за мной. Но он вовремя вспомнил, что как раз сегодня собирался быть джентльменом.

– Позвольте за вами поухаживать?

Папа снял с вешалки мамино пальто, встряхнул что есть силы – чуть пуговицы не отлетели – и протянул его маме. Но мама взять пальто не захотела. Она повернулась к папе спиной, отвела чуть назад руки и замерла в ожидании.

– Э-э-э… – в замешательстве сказал папа. – М-м-м… А-а-а… Ага!!!

Наконец-то он понял, чего ждёт истинная