Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

упрямый, надежный и настолько лишенный воображения, что никакая надвигающаяся опасность никогда не могла его испугать. Смогут ли они, эти двое, справиться с ситуацией и пережить настигший их ураган? Или тяжело нагруженная шхуна не выдержит потрясающе беспощадного шторма и в конце концов беспомощно затонет?

Тод в отчаянии закрыл глаза, когда эти ужасные образы заполонили его разум. Но мужественный голос Стена Ридли вдруг вселил в него внезапную надежду.

— Не беспокойтесь о шхуне, — крикнул юноша. — Она переживала и худшие шторма. Само ее название говорит об этом. Ни одно другое судно между островами не является таким мореходным и безопасным. Если те двое на борту хорошие моряки…

— Хорошие? — почти вызывающе рявкнул капитан Джарвис. — Эти парни омыты всей морской водой на планете. Если шхуна сделает то, что ты говоришь, то они вдвоем обязательно приведут ее в гавань. — Его проницательный взгляд изучал черты лица своего визави. — Но разве ты не предпочел бы, чтобы она погибла? Я бы не стал винить тебя, пожелай ты, чтобы она никогда не достигла Таити и не использовалась в качестве доказательства.

Щеки Стена запламенели.

— Но я хочу, чтобы она добралась до гавани, капитан Джарвис, — возразил он очень серьезным тоном. — Думаете, шхуна даст показания против моего отца? О, это просто потому, что вы его не знаете. Именно для того, чтобы снять с него любые подозрения, я хочу, чтобы «Виндрайдер» был передан властям. Есть много вещей, которые мне хотелось бы внимательно изучить, и если шхуна погибнет… — Он поколебался, лицо его исказилось от беспокойства. — Если она пойдет ко дну, то все доказательства невиновности моего отца она унесет с собой в пучину. Теперь вы понимаете, почему я всем сердцем хочу, чтобы она добралась до Папеэте?

Тод, слушая его, почувствовал растущий интерес к судьбе этого юноши. Темные глаза Стена сверкали от возбуждения, охватившего его. Его стройное тело, стоявшее перед ними в напряженной и решительной позе, слегка покачнулось, когда по палубе пронесся новый порыв ветра. Все его поведение излучало мужество и верность, и Тод почувствовал, как у него участился пульс. Пусть доказательства вины Стенхоупа Ридли одно за другим будут уверенно представлены, пусть все на борту поднимут свой голос и заявят: «Стенхоуп Ридли — виновен», но ничто из этого не поколеблет уверенности молодого Стена. Он знал лучше. И это знание не позволяло ему ни на минуту усомниться.

При виде этой нервной, почти преувеличенной уверенности юноши Тода охватила смесь восхищения и жалости.

Потому что, если Стен ошибался, как он сможет снова посмотреть на него, когда эта ошибка будет доказана? Но нет-нет! Человек, внушавший такое безоговорочное доверие, должен был быть человеком чести, человеком, достойным доверия и уважения.

С душевным облегчением Тод увидел, как Том Джарвис взял Стена Ридли за руку.

— Молодой человек, — услышал он слова капитана, — я уже давно верю вам, но, черт меня побери, если я сейчас не начну верить и в вашего отца!

Над ними гроза торжествующе возвысила свой голос. «Арабия» продолжала уверенно приближаться к Таити.

Часть III

ОСТРОВ ЗЛОКЛЮЧЕНИЙ

Порт Папеэте:

Иностранные корабли на якорной стоянке:

п/х «Арабия», кап. Джарвис,

прибыл 20 апреля.

15 дней из Сан-Франциско.

Груз для компании «Ридли и Ко».

Бюллетень: Poste et Telegraphe

Глава 11. Папеэте

В предрассветных сумерках следующего дня, на двенадцать часов позже расчетного времени прибытия, с «Арабии» увидели свет маяка на мысе Венера — самой северной оконечности Таити. Приблизившись, старый пароход повернул вправо и медленно заскользил вдоль могучего кораллового рифа, раскинувшегося у острова в миле от берега.

Хотя шторм уже утих, море все еще было слишком неспокойным, чтобы попытаться пройти через риф до рассвета. Наконец машина остановилась, и «Арабия»  стал дожидаться рассвета.

Тод Моран, разбуженный необычной тишиной на судне, встал, быстро оделся и спустился в кают-компанию выпить чашку кофе. Согнав сон, он прошел в сторону носа, поднялся по крутому трапу на полубак и подошел к фальшборту. Молчание машины показалось ему странным, даже пугающим. Он настолько привык к регулярной вибрации, что теперь ему казалось, будто перестал биться пульс его мира.

Его взгляд скользнул по острову, контуры которого облаком выделялись на фоне светлеющего неба. Неподалеку прибой белыми гребнями обрушивался на риф, а за лагуной вдоль берега вспыхивали отдельные огни. Когда небо стало еще светлее, он увидел три горные вершины, протянувшие свои массивные головы к восходящему солнцу.

Движение рядом заставило его обернуться. В первых лучах солнца он узнал Стена Ридли и увидел, как юноша с нетерпением смотрит в сторону берега.

— Мне не спится, — признался он. — Я не видел островов уже два года. Кажется, это было много лет назад. — Он указал на вулканические вершины. — Самая высокая, Орохена — две тысячи триста метров высотой. Господи! Хорошо снова быть дома.

Он радостно вдыхал пряные запахи, которые доносил до них ветер.

— Я хочу увидеть Таити Жака. А когда вы увидите, как он появляется из воды прямо перед нами и исчезает, только чтобы затем снова выпрыгнуть, тогда вам придется признать, что я говорил правду. Без дельфина-лоцмана это был бы ненастоящий Таити.

Тод придвинулся к нему немного ближе.

— Я не думаю, что мы увидим его сегодня, — сказал он.

Стен резко повернулся к Тоду:

— Что это значит, mon ami?

— Вчера вечером я снова взял журнал «Виндрайдера», и прочитал его почти до конца. Просто захотел узнать немного больше о шхуне. И один случай, который привлек мое внимание, был связан с этим дельфином-лоцманом. Кажется, несколько месяцев назад, когда «Виндрайдер» входил в гавань, на борту находился пассажир, некто по имени Тэтчер. Этот парень, увидев Таити Жака, бросился в каюту, схватил автоматический пистолет, выбежал на палубу и застрелил дельфина.

— Стрелял в Таити Жака! — Недоверчивое восклицание Стена было пронизано страхом.

— Да. Это отмечено в судовом журнале. После выстрела Тэтчера дельфин исчез из поля зрения. На поверхности появились следы крови. Коркери, помощник вашего отца, сделал запись в судовом журнале и, похоже, был расстроен этим инцидентом. Позже он упоминает, что Таити Жак исчез навсегда.

Стен схватился за планширь:

— Я просто не могу в это поверить! Таити Жак был любимцем всех островитян. Туземцы свято верят, что он