Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он начал вести себя странно. Как будто он боялся.

— Я не верю в это!

Крик Стена внезапно заполнил небольшой кабинет, и он вскочил.

Гневные морщины избороздили высокий лоб мужчины.

— Mon Dieu, разве ты не хотел все знать сам? Я постараюсь изо всех сил объяснить тебе ситуацию.

— Ну, хорошо. Продолжайте. — Стен опустился обратно в кресло.

— Твой отец был на грани разорения. Наконец он подошел ко мне и спросил, хочу ли я ему помочь. Конечно, я был рад это сделать. Мистер Ридли всегда был ко мне очень справедлив. Более доброго человека я вряд ли когда-нибудь встречу в своей жизни.

— Итак, — с горечью сказал Стен, — именно поэтому вывеска компании над дверью была изменена. Так что теперь это «Ридли и Компания».

— Да, — мистер Коркери поклонился в знак согласия. — Я и есть Компания, представь себе.

Тод почувствовал растущее желание вскочить и хорошенько встряхнуть этого непроницаемого, услужливого человека. Его история была слишком правдоподобной, а вся его манера поведения — слишком самоуверенной. Черт побери, он что, думает, что имеет дело с детьми?

— Так что же случилось с «Виндрайдером»? — спросил Стен.

— О да. — Выбрав из коробки на столе длинную сигару, Коркери откинулся на спинку стула. — Это тот момент, когда ты, возможно, сможешь дать мне некоторую информацию. Видел ли ваш корабль обломки? Об этом, — произнес он, — нам сообщили на почте.

Руки Тода сжались на подлокотниках его кресла.

Мог ли Коркери не знать, что капитан Джарвис осведомлен о секретном сообщении, отправленном одним из членов экипажа «Арабии», сообщавшим ему, что шхуна найдена целой и невредимой? В нем было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Губы Тода сжались в решительную линию, он насторожился.

— А папа? — спросил Стен с дрожью в голосе. — Он принял участие в последнем рейсе «Виндрайдера»? 

— Да. Он был капитаном. Если он не появится в ближайшее время — и сейчас я в этом сомневаюсь, — тогда он затонул вместе со шхуной.

— Но она вовсе не утонула! — воскликнул Стен. — Разве вы этого не знали?

Веки Коркери на мгновение дернулись.

— Она вообще не утонула, — медленно повторил он, — я этого не понимаю. Мне сообщили…

— Должно быть, это была ошибка. Мы случайно обнаружили, что она дрейфует, и догнали ее. На борту никого не было.

— Случайно? На борту никого?

 Мужчина повторил эти слова как дурак, подумал Тод. Но один взгляд на неподвижные черты его лица убедил молодого офицера, что за ними скрывается весьма активный, живой и властный ум.

— Тогда где сейчас «Виндрайдер»? — захотел узнать Коркери.

— Вчера оторвался во время шторма.

— Да, — поспешил вставить Тод, — буксир оборвался, и на борту шхуны остались всего два матроса. Одному Богу известно, пережили ли они ураган.

Мужчина неловко заерзал на стуле, царапая ногами пол.

— Думаю, все, что нам остается, это ждать. — Он откашлялся. — Что касается твоего отца, Стен, извини, мне чертовски жаль, что приходится об этом говорить, но не думаешь ли ты, что весьма вероятно, что он и его команда погибли? Если бы они были еще живы, мы бы уже услышали о них.

— Кто был с ним на борту? — спросил Тод, пытаясь изменить направление разговора.

— Всего три человека — полукровка по имени Пьер, который был моим помощником, и двое уроженцев Тайареи.

— И никто не вернулся домой? — содрогнувшись, спросил Стен.

— Нет. Мы ни от кого не получили хоть какой-то весточки.

— Вы с тех пор не посещали плантацию, мистер Коркери?

— Нет, Стен. Но я связывался с мадам Диманш, и она ничего не слышала.

Стен повернулся к своему другу со страдающим лицом.

— Мадам Диманш — моя старая няня. Теперь она наша домоправительница. Ее муж — бригадир на плантации. Оба таитянцы.

После некоторого неловкого молчания, во время которого Тод наблюдал за мухой, жужжащей вокруг стола, Стен объявил:

— Думаю, завтра я поеду на плантацию, мистер Коркери.

— Как пожелаешь, мой мальчик. — Мистер Коркери вынул сигару изо рта. — Думаю, теперь мне придется рассказать тебе все остальное. Если твой отец действительно утонул, тебе мало что останется.

— Что это значит? — Глаза Стена гневно сверкнули.

— Я имею в виду, — невозмутимо продолжал другой, — что он оставил свои дела в таком беспорядке, что пройдут месяцы, прежде чем порядок будет восстановлен. Когда я стал партнером его компании, я, естественно, сделал определенные оговорки и подтвердил их в письменной форме — в целях самозащиты, конечно. Я должен был убедиться, что моя доля благополучно переживет крах, который в то время казался неизбежным.

— Mon Dieu, — нетерпеливо перебил Стен. — Вряд ли у вас были такие огромные суммы денег. Так что обязательства моего отца не могут быть очень уж большими.

— О, за последние десять лет я накопил немало денег и время от времени инвестировал их, — небрежно, но авторитетно возразил Коркери. — Ты, наверное, удивишься, если я скажу, сколько денег я вложил в эту компанию. На данный момент я владею гораздо большей долей. Я просто не мог позволить себе рисковать всем этим без поддержки.

Мышцы на лице Стена дернулись.

— Тогда… значит, у меня ничего не осталось? Если мой отец не вернется, компания будет вашей?

Коркери кивнул:

— Да. После того, как долги твоего отца будут выплачены, остальное станет моим.

— Но плантация на Тайарее, — сумел произнести Стен. — Конечно, она принадлежит…

— Нет. Она была передана мне еще до того, как я вложил свои деньги в компанию.

Стен принял этот удар с высоко поднятой головой. Его болезненный взгляд сначала упал на Тода, затем снова на агента.

— Значит, у меня больше ничего нет?

— Ничего. Мне очень жаль.

Коркери повернулся к Тоду, и из его широкого, тонкого рта полился поток тихих, настойчивых слов.

— Вы поймете, как мне тяжело говорить мальчику такие вещи! Очень неприятная ситуация! Если вы его друг, убедите его вернуться с вами в Штаты. Он обязательно найдет там работу, будет иметь будущее. Ничего подобного здесь нет.

— Вернуться в